- Не привыкай к этому! – заметил Старый.
- Хорохо… - невпопад ответила эльфка...
...Она была игрушкой. Подвесив её тело, гоблины использовали его раз за разом! К ней всегда стояла очередь… К вечеру она, высунув язык, в который раз исторгала из пищевода всё, чем её наполнили за день… Все её природные отверстия сочились презренными соками этих созданий, а им было мало… Пользуясь беспомощностью, они вновь и вновь истязали её тело… Пользовали её и опять заполняли так, что брызгало из ноздрей…
- Всеххх… - хрипела эльфка, надсаженным горлом.
- Непременно, - соглашался Старый, отмывая её, - Только выпей отвара, успокойся, затем тренировки… Перед сном – наши «тренировки», понимаешь?!
Налитые кровью глаза девушки немного прояснялись, она моргала и устало кивала головой. Лишь этот… Мужчина… Относился к ней с какой – то человечностью, тем более странной для гоблина…
Иной раз его «пробивало на философию», как он это именовал. Происходило такое, например, когда он помогал Иювиэли с дефекацией, потому называл это «натужным общением»…
- Интересно, - произнёс старый гоблин, - Кем ты станешь, «свинка»? Инкубатором? Животным? Гладиатором? Пожалуй… Если хочешь иметь шанс на то, чтобы увидеть свои Леса, то, Гладиатором… Это очень сомнительный и призрачный шанс и никаких гарантий, обещаний нету… Но, ты можешь попытаться…
- Мне… - пролепетала Иювиэль ещё испачканными гоблинской похотью губами, - Это неизвестно… Я хочу мести! Всем им, мести! Этим существую в темноте пещер… Кому, как не тебе.. Мхмм! Кому как не тебе знать об этом?! Но… Я не знаю… Выдержу ли?
- Ты сама должна решить, - заметил старый гоблин, - Сломаться… Или же стать стрелой… Прекрасной, стальной стрелой, пущенной из лука… Вы же понимаете в этих вещах, эльфы? Тренируйся. Укрепляй тело! Вернее, имеющуюся его часть… Вы эльфы имеете преимущество перед многими иными народами: полнеете долго, многие болезни обходят вас стороной… Ты практически пережила четвертование, придя в себя за несколько суток…
- Стрелой… - невесело рассмеялась она, - Без охвостья и перьев…
- Будут тебе перья! – отвечал Старый.
Вечером того же дня он проверил её культи, прикрепил подкладки и приладил конечности… Когда была прилажена вторая нога, он сказал:
- Встань!
Иювиэль опёрлась на поданные руки…
- О, Богиня Лесов! – из глаз эльфки брызнули слёзы! Так качественно приладил Старый её конечности! Они казались изящным продолжением её тела, заместо тех, что… Пошли в корзину для мусора и на свиной корм, как заверил Старый… Она стояла! И могла стоять сама!
Она попыталась сделать шаг, но пошатнулась и Старый придержал её:
- Осторожнее! Да. Ты можешь двигаться. Но, до результата ещё далеко. Ты должна привыкнуть к этим конечностям и научиться управляться с ними не хуже, чем с прежними…
…Привыкание шло постепенно. Тем более, что на каждое утро приходилось протезы снимать и снова превращать девушку в предмет использования, вещь, куклу для удовлетворения. Затем опять насилие и снова отвары, еда – постепенно Иювиэль привыкала к местному мясу – и тренировки её тела. Не понятно почему, но на дела Старого остальные вечно верещащие и похотливые гоблины обращали мало внимания. Старый же оказался знатоком трав, гинекологии и вообще – довольно умным для зеленокожих малым. Он не раз и не два осматривал эльфку в течении дня, проверял, изучал…. Дни складывались в недели и месяцы и, в один из таких дней заявил гоблин уверенно:
- Ты не понесёшь от моего племени.
- Что? – удивилась эльфка, всё ещё вися на крюке, продетом через кольца в накладках, пристёгнутых ремешками к её остаткам рук и телу.
- Ты не станешь инкубатором, - утвердительно кивнул гоблин, - Твоё тело не приняло семя моего народа. Посему, дорога в боевые рабы, в гладиаторы, тебе открыта.
- Это же… - Иювиэль подбирала слова, - Прекрасно?
- Для тебя это – возможное будущее за стенами подобного места, - сказал гоблин, - Стать из рабыни – «свинки» - потенциального инкубатора личностью в глазах нашего племени… Понимаю, это звучит не достойно гордой эльфки, но сама подумай: какие ещё перспективы можно иметь в таком вот месте… Ты чего?
По щекам девушки текли слёзы, прочерчивая «дорожки» и капая на высокие груди. Она попыталась отвернуться: