В просторном холле их встретила невысокая пожилая женщина, присмотревшись к которой Ния с изумлением осознала, что перед ней человек. Одета она была довольно просто — в тёмно-синее шерстяное платье с белым отложным воротничком и кружевными манжетами на узких рукавах. Стремительно вошедшей парочке она всего лишь приветливо кивнула без излишнего подобострастия и прочих расшаркиваний. Айвер ответил ей тем же. Ния поздоровалась вслух.
— Леди Торриэль спуститься не может. Она больна, — сообщила женщина, по очереди приняв у молодых людей верхнюю одежду.
— Что говорит целитель? — отрывисто спросил дивный.
Женщина замялась, неуверенно косясь в сторону Нии.
— Это моя невеста, — запоздало представил девушку Айвер. — Смело рассказывай, что с мамой.
— Длительная хандра и отсутствие аппетита нарушили жизненные потоки на телесном и душевном уровне, — говорить женщина начала, вроде бы, спокойно, но под конец голос дрогнул, и она скомкано закончила: — Если в ближайшее время ничего не изменится, леди Торриэль… угаснет.
На последнем слове Айвер сорвался с места и бросился наверх по длинной, изогнутой вдоль стены лестнице. Ния проводила жениха встревоженным взглядом и по-простому протянула новой знакомой руку:
— Ния.
— Верея.
— Как вы здесь оказались? Здесь в Эбиконе?
— Родилась. Моя семья перебралась сюда более века назад, — дружелюбно, но по-прежнему сдержанно ответила женщина.
— Проводите меня наверх в комнату леди Торриэль, а то за моим длинноногим женихом не угнаться, — попросила Ния, делая первый шаг в направлении лестницы.
Однако Верея с места не сдвинулась.
— Зачем? Лучше я провожу вас в ваши покои, чтобы вы смогли отдохнуть с дороги.
— Да сколько там было этой дороги, — беспечно отмахнулась девушка.
— Ни к чему вам видеть госпожу в таком виде, — заупрямилась служанка.
— Очень даже к чему. Я целительница. Приехала сюда на практику. Более того, имею опыт лечения дивных пациентов.
И тут Верея тяжко вздохнула:
— Вряд ли вы сможете помочь нашей госпоже…
— Откуда вам знать? Дайте хотя бы попробовать, — тихо, но проникновенно попросила Ния, с уважением относясь к искреннему горю собеседницы. — Мне в любом случае надо с ней познакомиться.
Женщина ещё какое-то время колебалась, но, видя решительный настрой девушки, заразилась её убеждённостью и согласно кивнула. Они поднялись на второй этаж. Про себя Ния отметила простоту и лаконичность внутреннего убранства «дворца»: тут не было привычных ковров на гладком деревянном полу, фамильных портретов в позолоченных рамах, статуэток и ваз для украшения свободного пространства. Вместо этого искусная резьба по дереву, из-за чего казалось, что находишься не в доме, а в лесу. Они подошли к одной из дверей, над которой аркой правдоподобно изгибалась цветущая лоза, образуя неглубокую нишу.
Верея постучала и после разрешения войти пропустила гостью вперёд.
Очутившись в полутёмной из-за задернутых плотных штор комнате, Ния нашла взглядом Айвера и, дождавшись его согласного кивка, подошла к кровати.
Голубые глаза леди Торриэль были открыты, но смотрели безучастно, мимо сына. Появление девушки тоже нисколько её не заинтересовало.
— Доброго дня, миледи, — с учтивым поклоном поздоровалась целительница, стараясь без излишнего любопытства разглядывать эльфийку, с красивого лица которой будто бы смыли все краски. — Меня зовут Ния. Очень рада с вами познакомиться.
— Мама, это моя невеста, — дрогнувшим голосом добавил Айвер.
Ние непривычно было видеть его таким настоящим в проявлении эмоций, даже дыхание перехватило.
— Это хорошо, — прошелестели бескровные губы Торриэль. — Ты выполнил наказ Лориена.
Глава 33
— Нам нужна Эли, — твёрдо сказала Ния, когда они с Айвером вышли из покоев его матери.
— Зачем? — с глухим раздражением спросил дивный, не глядя на невесту, и сам себе с горькой усмешкой ответил: — Чтобы она станцевала?
— Для начала, чтобы оценила, насколько истощена твоя мама, — возразила девушка, не заостряя внимания на резком тоне жениха.
— Это ничего не изменит, — мотнул головой Снежный Лорд. — Моя мать страдает из-за Лориена. Даже если Элиана поможет, он быстро вернёт всё как было.
Ния обогнала устремившегося к лестнице эльфа и преградила ему дорогу.
— Вот видишь насколько опасно бывает небрежение чужими чувствами! — воскликнула она, обхватывая ладонями лицо Айвера и заставляя его смотреть на себя. — Как ранит холодность и равнодушие, молчание или напротив колючие обидные слова! Конечно же важны поступки, но, если при этом человек или дивный, мужчина или женщина жалит своим языком, любые добрые дела теряют свою ценность. Бывает, что душевные раны труднее заживить, чем телесные, ведь они невидимы, а потому их неосознанно или даже нарочно могут бередить снова и снова те, кого ты пустил в своё сердце, те, кому ты открылся…