Свидетели предстоящего действа выстроились в длинный живой коридор, сквозь который предстояло пройти мне и Лориену.
Я отпустила руку мужа и сделала глубокий вдох, прежде чем опереться на локоть отца.
«Ты уверена? Действительно этого хочешь? — неожиданно спросил утром Дэниэль. — Ещё не поздно отказаться. В Эбиконе тебя за отказ никто не осудит. Праздник в любом случае состоится. Если ты делаешь это только ради меня и Рэма, а сама против…»
«Да, я делаю это ради тебя и Рэма, — согласилась я, оправляя складки плотной, расшитой серебром парчи. — А ещё ради себя. Потому что хочу, чтобы муж и деверь вновь обрели королевскую благосклонность, а свекровь перестала волноваться о светлом будущем сыновей. Тебя смущает, что все узнают о моей незаконнорожденности?»
«Дивный народ осуждает рождение детей вне брака, но порицанию подвергаются лишь родители. Дети — священны, ведь они в любом случае — плод любви»
«А что насчёт полукровок?»
«Когда-то давно они становились изгоями, пока не выяснилось, что у полукровок могут родиться чистокровные дети»
«И у нас?»
Дэниэль кивнул, развеяв последние сомнения.
Получается, от этой церемонии может пострадать лишь репутация моего отца? Поделом. Хотя никакого злорадства я вовсе не испытывала, одно волнение перед чем-то таинственным и, как убеждал Эдриан, прекрасным.
Мы шли, и я ловила на себе взгляды: спокойные, любопытные, иногда восхищённые. Впрочем, последние явно относились к моим волосам, сверкающим из-под шапки, как свежевыпавший снег в лучах солнца.
Я тоже успевала смотреть по сторонам, отыскивая знакомые лица. Вот довольная и счастливая Кассандра под ручку с возлюбленным. Правда, глаза у неё всё-таки припухшие. Вот леди Торриэль: студёный воздух украсил румянцем бледное лицо, на губах виднеется слабая улыбка — дань вежливости (сегодня праздник — улыбаются все), во взгляде — лёгкая тревога, не за себя, за мужа.
Айвер стоит, опустив голову. Рядом незнакомые юные эльфийки тщетно пытаются обратить на себя внимание Снежного Лорда, бездельно отданное носкам его высоких сапог. Ния о чём-то беспечно перешептывается с Гордэном, ободряюще мне улыбается.
Почти у самого края поляны, на котором растёт священное дерево, я увидела леди Иримэ и Рэма. Лориен на миг остановился, будто споткнулся о взгляд бывшего друга, затем, прибавив шаг, пошёл дальше.
У дерева нас поджидали король и священнослужитель. Я почти не вслушивалась в их торжественную речь по случаю церемонии признания родства. В голове возникла дурацкая мысль: что если ничего не получится? Вдруг с полукровкой артефакт не сработает? Дэниэль упоминал, что подобное на его памяти происходит впервые. Да и какой смысл в признании бастарда? Один позор. Впрочем, муж и тому нашёл объяснение: уж лучше Лориен сделает это, чем будет терпеть шепотки за спиной не только в Эбиконе, но и в Иллии. Ведь он — международный посол.
Наконец, священнослужитель разрешил нам войти под сень древесного шатра и скрыться от посторонних глаз.
Я огляделась и подумала: «Тут бы свадьбы устраивать с подтверждением невинности невесты».
— Устраивают, — согласно кивнул священнослужитель. Его солидный возраст выдавал умудрённый прожитыми годами взгляд. Золотые гладкие волосы были собраны в две косы длиной до пояса.
Я вздрогнула: прочитал мои мысли?
— Да, двуединая, — с улыбкой ответил на не озвученный вопрос эльф.
— Двуединая? — удивилась я странному обращению.
— В тебе слились две расы, явив бесценный дар. Ты — ответ на многие вопросы и залог крепкого мира между двумя народами. С тебя начнётся рассвет новой эпохи.
Я посмотрела на Лориена. Он тоже выглядел озадаченным, хотя на лице постепенно проступало понимание того, о чём толкует златовласый оратор.
— И что же мне теперь делать? — растерянно спросила я.
— Жить. Просто жить. Зачастую этого вполне достаточно, — высокопарно объявил дивный священнослужитель, но я успела заметить усмешку, мелькнувшую в серебристо-серых глазах. — Прошу, мой лорд, прикоснитесь к артефакту познания.
То, что я до сих пор принимала за припорошенное снегом дупло, оказалось тёмно-серым камнем, глубоко утопленным в дерево. Священнослужитель поспешно стряхнул снежинки, умудрившись при этом сохранить торжественный вид. Благо никто, кроме нас с Лориеном, его оплошности не увидел. Да и что вообще смогут увидеть зрители сквозь густой слой веток и снега?
— Они увидят, — снова бесцеремонно вторгся в мои мысли златовласый.