От прикосновения Лориена камень посветлел и стал прозрачным.
— Твой черёд, двуединая.
Я догадливо стянула перчатку и осторожно приложила ладонь к артефакту. На ощупь он был тёплым и чуть шероховатым. Поначалу ничего не происходило, и я уж было подумала, не погреть ли вторую руку, как из-под пальцев брызнули алые искорки, превращая бесцветный кристалл в «рубин». Не знаю, что в этот момент увидели снаружи, но оттуда донёсся восхищённо-одобрительный гул, по которому я догадалась об успешном проведении проверки. Теперь можно выдохнуть…
Бал был в самом разгаре. Пары кружились в огромном зале, пол и стены которого украшали искусно прорисованные в дереве и камне морозные узоры. Колонны походили на сталагнаты изо льда со снежной бахромой капителей.
— Мне даже смотреть на это холодно, — передёрнула плечами Ния, хотя на самом деле во дворце было тепло — ровно настолько, чтобы не стало душно из-за большого количества гостей.
— Это сезонное оформление, — авторитетно заметила Кассандра. — Летом тут по-другому. Оставайся и увидишь своими глазами.
— Я и так останусь, — хмыкнула целительница. — На практику.
— Но ведь она заканчивается весной! — попыталась скукситься подруга, но вместо этого радостно улыбнулась.
— Эли танцует, — рассмеялась Ния, сообразив, почему у Касси не получается изобразить великую скорбь.
Девушки стояли на верхней галерее, откуда полностью был виден зал. Супруги Эль-Шаасс, поначалу кружившиеся с краю, постепенно были вытеснены другими парами на середину. Волосы Элианы сияли.
— Никогда к этому не привыкну, — вздохнула Кассандра.
— Разве к счастью можно привыкнуть? — спросила Ния и тут же сама себе ответила: — Хотя, к сожалению, привыкнуть можно ко всему…
— Но как ты будешь счастлива без него? — подруга кивнула на Айвера, которого украдкой всё это время выискивала взглядом в толпе.
— Никак. — Целительница облокотилась на широкие перила и тоже нашла глазами Снежного Лорда. За его левую руку цеплялась хорошенькая эльфийка, очень похожая на мельком виденный карандашный набросок. Внимание Нии тут же было вознаграждено: дивный поднял голову и посмотрел ей в лицо. Девушка улыбнулась тепло и приветливо, как хорошо знакомому, но всё-таки чужому мужчине. — Я буду счастлива независимо от кого-либо.
— Ой! Это же сестра Эдриана! — воскликнула Касси, присмотревшись к спутнице Айвера. — Идём познакомлю. Эд говорил, что она единственная, кого Айвериэль с трудом, но всё-таки терпит.
«Или не похожа», — Ния задумчиво накрутила на палец каштановый локон.
— С трудом, говоришь?
— Лаурин — ужасная липучка, — таинственно понизила голос подруга. — Она влюблена в Снежного Лорда и постоянно подначивает брата помочь им сблизиться. В брачный возраст Лаурин войдёт в следующем году и вот тогда-то своего не упустит. А ты…
— Вот вы где! — На галерею впорхнула Эли, внимательно вгляделась в лица и поинтересовалась: — Чем занимаетесь?
— Моя спасительница! — с наигранно-страдальческим возгласом бросилась ей навстречу целительница.
— Касси, ты опять за старое? — шутливо возмутилась Элиана, приобняв жертву чужих благих намерений.
— Почему старое? — возмутилась подруга. — Когда старым-то стало? Они расстались совсем недавно.
— Вот именно: расстались, — подчеркнула Ния. — Так что отстань от меня.
— Не могу, — застонала Кассандра. — Это нечестно. Ведь хорошо получалось: мы все трое замужем за эльфами назло Оноринам и Сэдрикам.
— Вот в чём дело! — ахнула целительница.
— Вы — мои лучшие подруги! Я всем сердцем радею за вас. Ваша боль — моя боль. Отмщение должно быть полным, — патетично провозгласила Касси и сама над собой смешливо фыркнула.
— Ничего не поделаешь, Ния, — развела руками Элиана. — Придётся тебе искать эльфийского мужа ради душевного спокойствия лучшей подруги.
Она тоже посмотрела на Айвера и улыбнулась. Озадаченный столь повышенным вниманием дивный наклонился, что-то шепнул своей спутнице, отпустил её руку и растворился в толпе.
— Только если он будет жить со мной в Иллии, — заявила целительница, поворачиваясь к перилам спиной.
— Но Сугроб никогда на это не согласится! — воскликнула Кассандра.
— А при чём здесь он? Почему опять он? — запротестовала Ния.
— Потому что Касси его тоже жалко, — подмигнула Эли. — Каким бы вредным он ни был, тем не менее — свой, родной.
— Свой⁈ Родной⁈ — хором изумились девушки небывалой благосклонности подруги.
— Да-да, — с наигранной печалью подтвердила она. — Вот до чего порой доводит эльфофобия.