— Хорошо, — не стал он возражать. — Пускай станцует здесь в Школе или где-нибудь ещё.
Какой настырный! Или он, как и Онорина, считает, что никто не смеет ему отказывать?
— Нет, — твёрдо повторила я.
— Тогда ещё один танец со мной, — подхватил меня под локоток Лишер, прежде чем я успела взять со стола хоть что-нибудь съестное (приглашать жующую даму неприлично).
О нет! Только не лендлер. В нём придётся постоянно держаться за руки, а иногда почти сливаться в объятиях. И часто смотреть друг другу в глаза…
Однако мне неожиданно понравилось кружиться в плавных пируэтах и, послушно повторяя за остальными парами простой рисунок танца, иногда вносить в него совершенно новые элементы. Курт был ловким партнёром, чутко откликался на мои провокации, не позволяя застать себя врасплох. Надежда, что моя самодеятельность мигом отобьёт маркизу желание танцевать дальше, и он вернёт строптивую даму на место, не оправдалась. Наоборот, он и сам начал дурачиться, и теперь уже мне приходилось быть предельно внимательной, чтобы не попасть впросак. Наша пара стала привлекать к себе много внимания, и, когда я опомнилась, было уже поздно. Все глядели только на нас. Кто с интересом, кто с удивлением, кто, просто недоумевая: «Что эти двое творят?». Для наших чудачеств даже свободное место предоставили. Остальные танцоры, не размыкая круг, отступили назад, оставив нас с Лишером в его центре. И надо бы остановиться, но музыка продолжала увлекать за собой, заставляя творить безумство за безумством. Это уже не лендер, а что-то совершенно новое, придуманное здесь и сейчас.
Мы замерли, когда замолкли музыкальные инструменты, глядя друг другу в глаза, держась за руки. Несколько мгновений тишины, и со всех сторон раздались сначала осторожные, но постепенно всё более уверенные рукоплескания. Я вспыхнула. Курт напротив снисходительно улыбнулся, принимая заслуженную похвалу. Хотелось развернуться и бежать, однако маркиз продолжал сжимать мои руки и отпускать, похоже, не собирался. Умоляющий взгляд он тоже нагло игнорировал. Только в облике Джаны я могла спокойно выдерживать пристальное внимание и жгучий интерес толпы. Как Элиана, я быстро растерялась и готова была провалиться сквозь землю. А Лишеру, похоже, было просто весело и в кой это веки нескучно: нашёл игрушку на вечер.
— Эли! — сквозь толпу к нам пробилась Ния. — Вот ты где! Мне надо тебе кое-что сказать.
Подруга бесцеремонно выдернула меня из рук партнёра и отвела в сторону:
— С тобой всё в порядке?
— Нет. Спасибо, что вытащила меня оттуда, — поблагодарила я, сама хватая целительницу за предплечье и быстро ведя прочь.
— Для того и нужны друзья. А мы куда?
— Подальше отсюда.
— Да ну, веселье только начинается, — возразила девушка.
— Я больше не хочу в нём участвовать. Но если ты хочешь, оставайся.
— Шучу. Лучше прогуляемся. Кажется, снег пошёл.
Переобувшись, надев шапки и накидки, мы выбежали на улицу. Снег не просто шёл, он валил крупными частыми хлопьями, словно там наверху лопнула по шву огромная перина, туго набитая лебяжьим пухом, и он комками разлетелся в стороны, рассыпался, завертелся в воздухе, облепляя деревья, кусты, крыши и стены, высветляя окружающее нас пространство.
— Как красиво! — восхитилась Ния, ловя на ладошку несколько пушинок. Они тут же растаяли, оставив после себя холодные серебристые капельки. — Обожаю первый снег!
Это был уже второй или третий, но таким уверенным захватчиком предвестник наступающей зимы вёл себя впервые. К утру успеет покрыть густым слоем землю и возможно больше не растает.
— Что произошло между тобой и Куртом? — спросила целительница, когда мы подошли к освещённому фонарями фасаду.
— Ничего особенного. Просто танцевали, — я зачерпнула из-под ног пригоршню снега и принялась лепить из него аккуратный шарик.
— Не просто. У него было такое лицо… Я впервые видела маркиза Лишера настолько искренне-радостным.
— А знаешь, что происходит, когда человек всю жизнь любуется садовыми цветами: крупными розами, пушистыми пионами, благородными гладиолусами — и вдруг натыкается на пропущенную при прополке ромашку? В ней нет ничего особенного, но она сильно отличается от законных обитателей клумбы, потому и привлекает внимание, правда, совсем недолго, — пустилась я в пространные объяснения, поскольку сама толком не понимала поведения Курта.
— Скажешь тоже, — недоверчиво хмыкнула Ния. — Ромашки, между прочим, бывают садовыми. И потом, глядя на вас, я и сама испытала море удовольствия.