Я молча сделала ещё несколько шагов вперёд. До выхода из парка было далеко, со всех сторон меня окружали густо запорошённые снегом кусты и воинственно настроенные девицы.
Второй удар пришёлся по голове, сбив в сугроб шапку.
— Ой! — удивилась собственной меткости нападавшая.
— Отлично, — похвалила подружку Онорина. — Надеюсь после подобной встряски её мозги встанут на место.
— Что тебе надо? — спокойно спросила я, поворачиваясь к зачинщице и невольно восхищаясь её внешним видом. Модная короткая шубка из белого соболя в талии была туго перехвачена широким кожаным поясом под цвет тёмно-синей шерстяной юбке, расшитой серебристыми узорами. Из-под подола, длиной до щиколотки, выглядывали остроносые замшевые сапожки на удобном каблучке. На голове — аккуратная меховая шапочка. Рыжие кудри живописно рассыпались по плечам и спине. Зелёные глаза блестят как два изумруда, на щеках — яркий румянец. Ноздри тонкого чуть покрасневшего носа раздуваются от гнева, шелковистые стрелки бровей угрожающе сошлись к переносице. Как она может мне в чём-то завидовать и принимать за соперницу? Не понимаю.
— Держись подальше от Лишера, приблудная, — прошипела сквозь зубы герцогиня. — Разве не видишь, что его интерес к тебе совершенно случайный? Мужчин иногда тянет попробовать таких, как ты, годящихся на один раз.
— Одноразовая! — хохотнули за моей спиной.
— Но я не желаю, чтобы его репутация страдала от связи с тобой! Не позволю, чтобы он об тебя пачкался!
— А давайте мы её почистим снежком как коврик, об который вытирают ноги, — вкрадчиво предложила черноволосая девица с пустым выражением бледно-голубых глаз. Я невольно вздрогнула. Подобные люди всегда в первых зрительских рядах на публичных казнях.
— Хорошая идея, — кивнула Онорина, делая приспешницам отмашку.
К полудню успело потеплеть настолько, что снег охотно скатывался в тяжёлые тугие комья, градом полетевшие в меня со всех сторон. Пытаясь хоть как-то защититься от болезненных ударов, я села на корточки и закрыла голову руками. Нападающие безжалостно били в упор…
— Прекратите немедленно! — раздался рядом голос Лишера.
От изумления забывшись, вскинула голову и тут же получила крепким снежком в лицо.
— Не вмешивайся. Иди куда шёл, — грубо ответила маркизу Онорина, и схлынувшая лишь на мгновение лавина снежных комьев по новой атаковала жертву. Лучше бы он действительно не вмешивался.
— Идиотки!!! — рявкнул Курт, рванул вперёд и спрятал меня в своих объятиях.
Его поступок стал большой неожиданностью для нападающих, не сумевших вовремя остановиться. Предназначавшиеся «приблудной» снаряды щедро осыпали спину и плечи маркиза. Тот лишь ругался, надёжно защищая меня от ударов.
— Курт⁈ Ты что творишь⁈ — взвизгнула моя ненавистница. — Нашёл за кого вступаться!
Лишер молча поднялся с колен и помог мне встать на ноги. Я попыталась отряхнуться, однако без особого успеха, настолько густо снег облепил одежду и волосы.
Подруги герцогини с появлением маркиза растеряли боевой запал, приуныли и одна за другой начали сбегать с места преступления.
— Хочешь, сделаем с ней то же самое? — внезапно предложил маркиз, зачерпывая пригоршню снега и быстро формируя из него тугой шар.
— Нет, — улыбнулась я, представив, как мы вдвоём гоняем визжащую от ужаса Онорину по парку. — Не хочу об неё пачкаться.
— Разумно.
Рыжая, слушая наш разговор, беззвучно хватала ртом воздух от бешенства и злости.
— Вы пожалеете об этом! Оба! — наконец выдавила она из себя.
— Хватит, — небрежно отмахнулся Курт и начал меня отряхивать.
Герцогиня, заметив, что подельницы оставили её в гордом одиночестве, пробормотала сквозь зубы ругательство в их адрес и быстрым шагом отправилась догонять.
— Спасибо, — вздохнула я, окончательно расслабляясь только после её ухода. Тело знобило. Набившийся за шиворот снег подтаял, и мокрая нижняя рубашка неприятно липла к телу.
— Почему они на тебя напали? — хмуро спросил Лишер.
— Ну… — я оглянулась в поисках шапки. — Обычная ревность. Онорина считает, что, будучи её поклонником, ты проявляешь ко мне чересчур много внимания.
— Я? Поклонник? — изумился маркиз.
— Угу, — шапка нашлась, но в таком состоянии, что даже в карман сунуть страшно.
— Когда это было, — пренебрежительно фыркнули над ухом.
— В прошлом году, — я всё-таки попыталась привести в порядок головной убор. Бесполезно. — Ты делал герцогине щедрые подарки. Одна Росинка чего стоит.
— Да. Прекрасная кобыла, — согласился Курт. Мы двинулись в сторону школы. Шапку я продолжала держать в руке. — Ровная рысь, мягкий галоп, покладистый нрав. Думаю, за лето ты успела оценить её по достоинству.