Причесавшись и скрутив волосы в удобный пучок, я переоделась в чёрное шерстяное платье, одиноко висящее в шкафу. (Все наряды Джаны хранились в задвинутом глубоко под кровать и запертом на прочный замок сундуке). Платье досталось мне почти даром, подозреваю, оно было траурным и, скорее всего, один раз уже надето, зато тёплое, удобное и чистое после стирки. Наконец-то заберу его отсюда, а то постоянно забываю.
В зал вошла с замиранием сердца и надеждой, что Лишер предпочёл не злоупотреблять гостеприимством и поспешил вернуться в Школу. К глубокому разочарованию, он явно никуда не торопился, с аппетитом уничтожая горку ароматных оладушек на большом глиняном блюде. Хозяева «Подковы» с удовольствием наблюдали за чужим здоровым аппетитом.
— А вот и наша спящая красавица, — обрадовалась моему появлению Марта. — Я уж думала, приболела. Садись скорее.
На столе каких только яств не было. Ягодный взвар на меду, варенье, сметана, масло, сыр, колбасы, свежеиспечённый хлеб и варёные яйца. Попыталась притулиться с краю скамьи возле Барта, но тот предложил мне пересесть к Курту, взгляда которого я старательно избегала.
Да что происходит-то? Хозяева «Подковы» смотрят с хитринкой и потчуют маркиза так, словно он свататься к их дочери приехал. Названой дочери. Смутившись от подобных мыслей, я поспешила приступить к завтраку.
— Не торопись, — улыбнулась Марта, заговорщицки. — Значит, вы учитесь вместе? Маркиз много расспрашивал нас о Джане. Однажды он видел, как она танцует, и ему очень понравилось. Жаль, не получится больше встретиться. Она уехала навсегда. Вернулась на родину. Но ведь хорошо танцевать умеет не только Джана.
Я поперхнулась, услышав последнее утверждение, попыталась остановить кашель глотком взвара и неудачно глотнула несколько ягод.
— Извините, — с трудом выдавила, вскакивая из-за стола. Лишер поднялся следом.
Марта испуганно охнула, Барт авторитетно заявил: «Надо по спине похлопать». Маркиз протянул руку, но прежде, чем успел коснуться, я просипела:
— Всё в порядке. Нам пора.
Хорошо, что прихватила на завтрак все свои вещи. Не слушая причитаний Марты об оставленной без должного внимания еде, я выбежала на улицу. Курт догнал меня у конюшни.
— Куда ты так торопишься? — насмешливо спросил он, отбирая седло. — Дай. Я сам.
Росинка недовольно покосилась на бывшего хозяина и несколько раз топнула передней ногой. Однако властные уверенные действия Лишера быстро её успокоили. Курт делал это так ловко, словно был опытным конюхом, а не благородным господином.
Двор таверны покидали по-прежнему молча. Я теребила в руках поводья, то и дело вызывая у Росинки возмущённое фырканье. Изящная тонконогая кобыла выглядела ещё более грациозной на фоне приземистого, мощного вороного жеребца Курта.
— Зачем ты оставила меня ночевать в «Подкове»? — поинтересовался Лишер, безуспешно ловя мой взгляд.
— Из-за твоего состояния. Ты так крепко уснул, пока мы разговаривали, — я невольно поморщилась: спина была категорически против жестокого испытания верховой ездой и ныла всё сильнее.
— Сказала бы Вистану и Лэйтону, они бы меня забрали, — резонно заметил маркиз.
— Действительно, — хмуро с ним согласилась. — Я сглупила.
— Что ты вообще забыла в «Подкове» поздно вечером?
— Я там часто бываю.
Росинка поскользнулась на гладком булыжнике мостовой и неловко переступила. Я не выдержала и застонала от боли.
— В чём дело? — Лишер натянул поводья.
— Спина болит, — смысла скрывать своё плачевное состояние не было. Скоро попутчик сам догадается. — Я вчера неудачно упала.
— Почему молчала? — недовольно буркнул Лишер. — Стой здесь. Найму экипаж.
— Не надо.
— Стой, говорю, — грозно повторил маркиз и крупной рысью поскакал прочь. Из-под конских копыт в стороны полетела мелкая ледяная крошка.
Курт вернулся в сопровождении массивной дорожной кареты с большими колёсами, высокими упругими рессорами и мягкими сиденьями. Я прикинула, во сколько обойдётся поездка, однако артачиться не стала, Лишер и без того потратил на меня много времени и сил.
— Спешивайся, — парень подошёл и протянул руки.
Поездка в платье в недамском седле — серьёзное испытание. Это ночью я могла себе позволить перекинуть ногу на другую сторону, днём пришлось садиться боком, проявляя чудеса изворотливости и умения держать равновесие. Поэтому, если бы не Лишер, пришлось бы прыгать. Курт обхватил ладонями талию, и мне ничего не оставалось, как положить руки ему на плечи. Легко, как пушинку, парень сначала чуть приподнял меня над седлом, а потом медленно опустил на землю.