— Подумай как следует, — кивнул мужчина. — И, надеюсь, твоя отговорка от вчерашних компрометирующих неприятностей достаточно правдивая?
Я рассеянно пожала плечами. Не хотелось, в случае чего, втягивать в разборки Барта и Марту, а вступится ли за меня Курт ещё раз — понятия не имею. Его дружки были пьяны немногим меньше своего капитана и могли подумать, что моё лицо им всего лишь померещилось. Весть о том, что Лишер отправился отсыпаться на постоялый двор, я передала через подавальщицу.
— Иди отдыхай, — вздохнул Гэри Пивен, кулаками упираясь в столешницу. Та протестующе скрипнула, и мужчина поспешил выпрямиться.
Глубоким реверансом я скрыла улыбку и выскользнула за дверь. В приёмной меня ждал двойной сюрприз — Касси и Ния.
— Ну как? Это по поводу Онорины? Гор рассказал про письмо. Вот гадина! — возмущённым шепотом воскликнула Кассандра. Целительница солидарно нахмурилась и сжала пальцы в кулачки.
— Да ну её! — мне не хотелось портить остаток выходного разговорами о герцогине. Подхватив девчонок под локотки, я увлекла их к выходу из ректората.
Спустя несколько дней с Онориной мы всё-таки поговорили и, как ни странно, снова в конюшне, когда я седлала Росинку, собираясь отправиться в город. Девчонки просили забрать свои заказы из лавок, а мне хотелось увидеться с Мартой и Бартом да заскочить в булочную за свежей выпечкой — устроить подругам приятный сюрприз. Седьмица выдалась тяжёлая, загруженная парами, самостоятельными и контрольными, впереди ещё один учебный день и лишь потом долгожданные выходные. Зато все эти дни шёл снег, наметая высокие сугробы. Дорогу до Зирга едва успевали чистить. У входа в парк росла снежная гора, всю седмицу её усиленно трамбовали для будущих весёлых покатушек. Скоро и лёд на озере застынет до основательной крепости.
За этими светлыми думами я не заметила, как в приоткрытую дверь конюшни проскользнули две девичьи фигурки. Недовольный женский визг стал для меня полной неожиданностью.
— Какая наглость! — вопила Онорина, да так, что уши заткнуть хотелось. Даже Росинка свои к голове прижала. — Это моя лошадь! Не смей её трогать!
Надо признаться, после любезного разрешения Курта пользоваться кобылой, когда захочу, я несколько обнаглела: перестала таиться и, как только появлялось свободное время, разминала лошадь и себя заодно. Делала это даже при свете дня, когда меня могли заметить и доложить герцогине. Вот и доложили.
— Мне маркиз Лишер разрешил, — спокойно ответила я, продолжая орудовать мягкой щёткой и любуясь полученным результатом: шерстинка к шерстинке.
— Да что ты говоришь! — всплеснула руками Лерок. — Мало того, что ты развратница, так ещё и воровка!
Девицу жутко злило моё равнодушие к её претензиям.
— Ты же сама отказалась от подарка, — напомнила я, накидывая на Росинку потник и седло.
Герцогиня решительно шагнула вперёд и схватила лошадь за недоуздок. Сопровождавшая её Милена осталась стоять у входа, брезгливо морщась от вполне естественных на конюшне запахов.
Процесс затягивания подпруги кобыла не любила. Своё недовольство она выразила щелчком зубов у лица Онорины. Испугавшись, герцогиня неудачно наступила на край длинного ярко-красного плаща, кокетливо отделанного белым мехом горностая, и мешком осела на пол в угрожающей близости от лошадиных копыт. Охнула Милена и почему-то зажала нос пальцами, хотя там, где происходила седловка, было чисто и присыпано свежей соломой.
Одёрнув проказницу-Росинку, я протянула врагине руку. Сейчас ещё и покушение на свою драгоценную жизнь к прочим моим грехам припишет.
— Ты об этом пожалеешь! — прошипела герцогиня, без посторонней помощи вскакивая на ноги.
— Послушай, Онорина, почему ты меня ненавидишь? — устало поинтересовалась я. — Объясни, пожалуйста. Не люблю неопределённость.
Ответом стал полный злобы и презрения взгляд. «Она, наверное, и сама толком не понимает, за что, — мелькнула мысль. — Но точно не остановится. Как неудержимо летящий с горы ком снега, с каждым оборотом увеличивающийся в размерах. Единственный способ избежать с ним столкновения — шагнуть в сторону. Уехать в Эбикон».
Привычно поморщившись при воспоминании об эльфах, я затянула подпругу ещё на одну дырочку. После совместного задания мы с Дэниэлем почти не общались. Здоровались при встрече и тут же расходились в разные стороны. На занятиях он предпочитал первые ряды, я — последние. Даже в столовой мы больше не садились за общий стол. Лишь иногда я ловила на себе внимательный взгляд зелёных глаз, однако значения этому не придавала — обычный праздный интерес.