— Мама! — закричала я, бросаясь к ней одновременно с дивным, однако тот оказался проворнее и быстрее.
— ЕГО дочь? — спросил он, окинув меня цепким взглядом.
Я схватилась за мамину юбку, хотя давно перестала так делать.
— МОЯ дочь, — спокойно возразила женщина, безуспешно пытаясь избавится от крепких мужских объятий. — Эли, детка, иди в свою комнату.
Я отрицательно мотнула головой, с ненавистью глядя на черноволосого: ненавижу! Потому что чувствую, даже своими словами ты делаешь маме больно!
— Элиана, — родной голос зазвенел от напряжения. — Иди к себе, — и тут же смягчился: — Всё будет хорошо.
В тот день мама тоже впервые меня обманула…
Я проснулась, захлёбываясь собственным криком. Давненько старый кошмар не казался настолько реальным. Тело колотил озноб, горло саднило. Как мы с Нией не старались, последствий купания в ледяной воде избежать не удалось.
Обе подруги стояли рядом. Касси причитала по поводу плохих вещих снов, Ния делала холодный компресс на лоб и искала в потёмках нужное лекарство.
— Зажги лампу, уйди с дороги, ложись спать, — безуспешно командовала она, пытаясь добиться хоть какой-то помощи, однако Кассандра продолжала суматошно путаться под ногами, напуганная состоянием пациента едва ли не сильнее его самого.
— Всё в порядке, — схватила я целительницу за руку. — Всего лишь небольшая лихорадка.
Ния скептически хмыкнула, поднося лампу к моему лицу.
— Ты так громко стонала, — заговорщицким шепотом сообщила Касси. — И по кровати металась. Жуть. Что тебе снилось?
— Не помню.
Вот бы и в самом деле забыть.
— Ладно. Лечение продолжим с утра, — зевнув, объявила целительница. — Заодно испытаем одно новейшее чудодейственное средство, разработанное мной для зачёта по травоведению.
— А может, не надо? — кутаясь в одеяло, я отодвинулась подальше от коварной экспериментаторши.
— При чём здесь ты? — удивилась Ния. — Я имею в виду успокоительное для Кассандры. Посмотри на её состояние.
Я посмотрела: подруга замерла посреди комнаты с молитвенно прижатыми к груди руками и удивлённо округлёнными глазами. Золотисто-русые волосы блестящим водопадом струились по плечам и спине, плащом укрывая до самой талии. Типичная иллийка — высокая, белокожая, голубоглазая. А вот у Нии в роду явно затесались соседи-южане, подарившие девушке каштановые кудри, медово-карие глаза и задиристый нрав.
— Шутите? — осторожно уточнила Касси, переводя взгляд с одной соседки по комнате на другую. Заметив, что наши губы подрагивают от еле сдерживаемых улыбок, девушка возмутилась: — Да я испугалась. Ты, — она укоризненно ткнула в меня пальцем, — не просыпалась, кричала и плакала. А ты, — обличающий перст качнулся в сторону Нии, — грязно ругалась, потому что не хотела вставать.
— Да ну? — не поверила целительница или просто сделала вид, что не верит.
Кассандра лишь махнула рукой, заразительно давясь очередным зевком:
— Эли, ты должна обязательно выздороветь до Осеннего Бала.
— Угу.
— Он уже через три дня.
— У-у-у… — на бал мне совсем не хотелось. Там будут эльфы. Да и парные танцы я не люблю. Другое дело — джига. Пожалуй, болезнь — веский повод никуда не ходить, дабы случайно не заразить кого-нибудь ещё. Я кашлянула: — Ну, не знаю…
Осенний, Зимний и Весенний бал — три самых ожидаемых развлекательных мероприятия учебного года. Особенно второй, на который по давно устоявшейся традиции съезжаются родители адептов, чтобы повидаться с отпрысками, узнать об успехах чадушек в учёбе из первых уст, то есть от преподавателей, и подыскать им выгодную партию.
Эльфы удивительно точно подгадали с приездом. На первом балу они смогут сразу всех посмотреть, отобрать наиболее интересные варианты и определиться с окончательным выбором до следующего крупного светского раута. Учёба всего лишь прикрытие, стоит ли заморачиваться и спешить к началу учебного года? Другое дело бал…
Касси продолжала переживать вслух из-за несвоевременного ухудшения моего здоровья, но делала это всё тише и реже, пока совсем не замолчала. Её дыхание, как и Нии (целительница провалилась в глубокий сон, едва донеся голову до подушки), стало размеренным и тихим. Мне же спать совсем расхотелось. Вопрос черноволосого монстра из кошмара прошлого не давал покоя: «Его дочь?».
Я и раньше задумывалась над этими словами, когда в девять лет узнала, что Кендал Одли не мой отец. Граф даже не пытался меня найти, резонно полагая, что мы с мамой сгорели в пламени войны, навсегда сгинули в её безжалостных жерновах. Я вернулась сама после полутора лет скитаний. Он удивился, совсем не обрадовался, тем не менее принял. Мы были чужими друг другу и всё же смогли ужиться под одной крышей. Тогда я ещё считала Кендала своим отцом, однако, получив свободу, он очень быстро ею распорядился и привёл в дом новую женщину, которая сразу же объяснила мне, что к чему.