По рядам зрителей пронёсся удивлённый ропот. Я медленно вышла на середину помоста. Сегодня будет совсем другой танец. Не тот, к которому привыкли в «Подкове». Длинное платье и лёгкие бальные туфельки не подходили для джиги. С музыкантами я заранее не договаривалась, лишь попросила Кемиру — пусть сыграют любую медленную мелодию.
Вздох. Сердце бьётся ровно. Никакого волнения. Удивительно. Танец как родная стихия, в которой я ощущаю себя спокойно, свободно и уверенно. Не разум, а чувства подсказывают следующее движение. Внутри зарождается радость и выплёскивается наружу через тело, которое сливается с мелодией настолько, что начинает звучать как музыкальный инструмент. А теперь немного грусти. Ведь сегодня девушки, сделавшие свой выбор в пользу эльфов, надолго прощаются с родными и родиной. Я вижу, что в первом ряду у особо чувствительных особ на глазах появляются слёзы.
Ния, кажется, ты хотела разобраться в своих чувствах? Легко кружусь по сцене. У подруги в душе ураган эмоций. Музыканты, видя, что мои движения ускорились, подстраиваются и начинают играть бодрее и громче. Да! Именно так! Я веду их за собой. Дорогая моя Ния, не бойся. Это ещё не чувства, а лишь хрупкие ростки чувств. Их можно легко растоптать, а можно взрастить и насладиться полным цветом. И даже если букет некому подарить, от этого он не поблекнет и всегда сможет радовать того, кто его собрал. А что скажут люди неважно. На то и дан им рот, чтобы говорить. Обсудив одно, они быстро об этом забывают, увлекаясь другим. Лучше любить безответно, чем лишиться способности ощущать это прекрасное чувство из-за чужого предательства.
Айвер, почему ты боишься признать, что маленькая человеческая целительница растопила лёд твоего сердца? До сих пор твёрдо уверен, что любовь способна приносить лишь боль и страдания? Признайся, ты уже сомневаешься в этом…
Я натыкаюсь на пронзительный взгляд ярко-зелёных раскосых глаз. Не тех, к которым привыкла, других — из моего прошлого. Невольно вспоминаю слова Рэммиона и свои ощущения от его присутствия — разъедающую душу ненависть. Это чувство как темное пятно на белом фоне. Каким бы маленьким оно не было, первым цепляет взгляд и больше не отпускает.
Мой танец резко оборвался, будто лопнула струна. Музыканты затихли следом. Все замерли, глядя на сцену. Сердце билось так сильно, что казалось его стук подобно тревожному набату слышен в самом дальнем уголке огромного зала. Мы с Рэммионом смотрели друг на друга. Неожиданно я ощутила, как с головой окунаюсь в чужие чувства. Это было похоже на то, когда я забирала чужую боль, пропуская её через собственное тело.
Больно… Снова больно. На этот раз не телу. Больно внутри, в душе. Невозможно исправить, невозможно ничего изменить… Всепоглощающее чувство вины и одновременно нежелание признать и принять произошедшее. Попытка оправдаться и тут же самоуничтожение.
Я могу помочь нам обоим или мне это только кажется? И стоит ли помогать?
Заминка, для меня растянувшаяся в вечность, для других длилась считанные мгновения. Я кивнула растерявшимся музыкантам. Те возобновили прерванную мелодию, снова подстраиваясь под мои движения, медленные, плавные, завораживающие, судя по взглядам, безотрывно скользившим следом. Зажмурилась. Те чужие эмоции, ощущения, что меня сейчас наполняли, я не смогу поменять, но постараюсь перенаправить. Они больше не должны меня касаться. Надо раз и навсегда разорвать связь между нами. Отпустить прошлое… Но как? Как помочь самой себе? Мои танцы, свет волос — все было таким неосознанным, безотчётным, слепым. Я дарила радость другим, помогала разобраться в чувствах, понятия не имея, как это происходит.
Снова посмотрела на Рэммиона. Как я узнала, что ты чувствуешь? И смогла это сделать, именно танцуя, поскольку в обычном состоянии мне неведомо происходящее в чужой душе. Значит, связь появляется во время танца. А я? Как заглянуть в бездну собственных ощущений?
Неожиданно изнутри взметнулся вихрь воспоминаний и связанных с ними эмоций и чувств: я стою в холодном, сумрачном коридоре второго этажа поместья Маршильез и слушаю жуткую тишину, воцарившуюся за дверью комнаты, где скрылись мама и дивный; в руках маленькая тряпичная кукла, мне страшно, по лицу бегут слёзы отчаяния, а после, когда я вижу, что произошло, накатывает ощущение безысходности.