Утром перед отъездом мы с Нией заглянули к Рэму. Подруга на правах целителя, я — сама не знаю почему. Может, хотела ещё раз убедиться, что мой детский кошмар утратил надо мной власть?
Рэммион лежал неподвижно и так тихо дышал, что Ния опрометью бросилась к кровати. Неизменно бдящий возле брата Дэн куда-то вышел, и целительница подумала, что он отправился на её поиски.
— Фух! Зачем так пугать? — с облегчением произнесла подруга, когда разбуженный шумом Рэм открыл глаза и с лёгким удивлением пополам с недовольством воззрился на нарушительницу своего покоя.
Эльф был очень бледным, даже каким-то серым, что неудивительно, ведь он потерял много крови. Пока Ния проводила тщательный осмотр, мне в голову пришла одна мысль. Позапрошлым вечером дар сыграл со мной весьма злую шутку — без разрешения потратил здоровье и силы (меня потом полночи лихорадило). Неужели теперь так будет всегда и почему раньше до Айвера и Рэма такого не случалось? Или это работает исключительно с дивными? Интересно, что произойдёт, если я прикоснусь к Рэммиону сейчас? Ведь его состояние до сих пор оставляет желать лучшего.
Украдкой оглянувшись на дверь — не вернулся ли Дэниэль, я подошла ближе и поначалу замешкалась. Взять дивного за руку или просто слегка тронуть плечо? Но будет ли последнего достаточно?
— Что-то он мне не нравится, — встревоженно шепнула Ния. — Какой-то слишком вялый. Вчера был бодрее. Может, останемся?
— Касси расстроится.
Пользуясь установившейся хорошей погодой, многие постояльцы разъехались. Мы с подругами заселились в отдельную комнату, но даже это не примирило неженку-Кассандру с необходимостью прожить на постоялом дворе ещё несколько дней. Тем более после того, как от Аделы поступило заманчивое предложение.
— Но я не могу бросить пациента в таком состоянии, — сердито прошипела Ния.
— Дай, кое-что попробую, — оттеснила я целительницу в сторону.
Рэм с интересом и каким-то непонятным напряжением наблюдал за нашей вознёй. Я сильно смутилась, оказавшись под прицелом его внимательного взгляда.
— Что ты задумала? — забеспокоилась подруга.
Я не ответила, глубоко вздохнула и положила ладонь на горячее запястье дивного (или это мои руки успели заледенеть от волнения). Возможно, ошибаюсь, но дело тут не только и не столько в телесных ранах. Похоже эльф давно, целенаправленно и неосознанно занимается самоуничтожением. Что ж, это его выбор, а мой — отпустить прошлое и простить. Пускай он почувствует то, что впредь буду чувствовать я. Не забрать чужую боль, а подарить своё внутреннее умиротворение — вот, что попробую сейчас сделать.
— Они светятся! — восхищённо воскликнула Ния.
Я улыбнулась: наконец-то мой дар работает на меня, а не против. В широко раскрытых от изумления глазах Рэммиона отразился блеск засверкавших снежным серебром волос. Прошлого не изменить и не предать забвению, но можно с ним примириться. «Не ради тебя, а ради себя и Дэниэля. Потому что… потому что я, кажется, впервые начинаю разбираться в собственных чувствах».
— Эй! Куда! — всполошилась Ния, останавливая порыв Рэма подняться. — Не так шустро! Эли, кажется, ты перестаралась. Погасни!
Я тихо рассмеялась в ответ и отпустила руку дивного.
— Что происходит? — раздался с порога взволнованный голос Дэниэля.
Глава 24
Поначалу Касси ещё пыталась выяснить, что случилось, почему подруги такие таинственно-задумчивые, но вскоре рассердилась, что ей толком ничего не объясняют, лишь отделываются скупыми ничего не значащими фразами, и обиженно примолкла.
Мне до сих пор было смешно при воспоминании об озадаченном выражении лица Снежного Лорда, который по привычке ожидал получить на прощание порцию колких шуточек да так и не дождался. Целительница проскользнула мимо, даже не зацепив Айвера взглядом, куда больше беспокоясь о багаже, чем о провожающих.
Мороз крепчал, побуждая глубже кутаться в меховые покрывала, и крепче прижиматься к соседу. Гордэн быстро задремал, положив голову мне на плечо, а я мысленно вернулась к нашему с Дэниэлем разговору.
— Я же просил больше не прикасаться к Рэммиону, — упрекнул меня дивный, когда мы вышли из комнаты в коридор и оказались в вечно царящем здесь полумраке, дополнительно усиленном хмурыми утренними сумерками. — Как ты себя чувствуешь?