— Это зависит от тебя, Вреднюга. Она-то не собирается это прекращать.
Его мать была как собака с костью. Одна из тех тявкающих кусающихся шавок.
Она думала, что добивалась своего несмотря ни на что, и ожидала, что люди будут считать её милой и славной. Но в детстве меня укусила одна из этих злых пушистых собак, так что я в любой момент ожидал, что вылезут когти.
Эли надеялся, что она примет, кто он такой и чего хочет, как только он будет готов сказать ей, но он также дал понять, что у него в любом случае есть семья в "Коже и Кружевах", которая поддержит его, если мамаша распсихуется.
— Я знаю. Я разберусь. — Он не взглянул на меня, когда я начал ходить по комнате, но замер,и я понял, что он пытается сказать ещё что-то. Наконец он пересил себя. — Я не хочу там даже прикидываться, что встречаюсь с кем-то другим. И мне не нравится идея быть вдали от тебя, когда у меня даже не будет достаточно уединения, чтобы позвонить тебе.
Он оглянулся, словно ожидая реакции. Я не был уверен, о чём он думает, поэтому подошёл, сел на кровать, и, наклонившись ближе, поцеловал его.
— У нас уже был разговор об этом. Что я сказал?
Наконец-то на его лице появилась улыбка. — Что ты примешь и поймешь, если любое общение, которое там будет, останется чем-то совершенно платоническим. Но что если я даже подумаю о том, чтобы поцеловать кого-то без твоего разрешения, ты спустишь с меня шкуру и оставишь меня в членоклетке на неопределенный срок.
— Я знал, что ты помнишь. — смеясь над насмешливым тоном Эли, я протянул руку, чтобы погладить клетку, которую он снова носил.
Моя королева драмы не выспалась в начале недели и полностью слетела с катушек, сведя всех с ума. Так что он получил клетку назад. Он ныл и скулил, но лежал спокойно, пока я запирал его член, так что я понял, что он не против. Эли нравилось знать, что кто-то достаточно заботится о нем, чтобы время от времени обуздывать его.
— Сколько ещё? — он надулся и прижался ко мне, пытаясь выглядеть мило и соблазнительно.
Это срабатывало эффективнее, чем ему следовало считать.
— Ты и на это знаешь ответ.
— Но ещё два дня? Это же вечность!
— Тогда не надо было доводить до слёз разносчика пиццы. — Говоря это, мне все еще хотелось покачать головой.
— Я сказал, что я прошу прощения... и, должно быть, у него был плохой день, раз он так отреагировал. — Надутый Эли казался более искренним, но это не поможет ему избавиться от клетки.
— Не в этом дело.
— Я знаю, — вздохнув, Эли наклонился и поцеловал меня. — Ты опоздаешь, если не закончишь собираться. Не мешкай больше.
—Умник. — Неохотно встав и убрав руку с его запертого члена, я в последний раз взглянул на себя в зеркало.
Я же не выгляжу слишком расфуфыренным, нет?
Престон недавно звонил и сказал, что хочет обсудить идею моего возвращения на работу в "Кожу и кружева", раз уж мы с Эли больше не пытаемся словесно выпотрошить друг друга. Я был в восторге от того, как он это сформулировал, но не был уверен, что это хорошая идея.
Когда я обратился к Эли, он сказал, что я глупый и слишком волнуюсь. После этого звонкого одобрения моего интеллекта мы сели и обсудили это, как настоящие взрослые, к большому разочарованию Эли. Он считал все это нелепым и не видел в этом никакой проблемы. Как только мы поговорили о "а что, если" и о различных возможностях, я почувствовал себя более комфортно, но всё ещё не был уверен, что это хорошая идея.
Эли снова обозвал меня идиотом, что подарило ему порку, которой он так жаждал, и я согласился на встречу. Я знал, что у Престона будут вопросы, в первую очередь относительно того, насколько я уверен, что смогу работать с Эли, но я думаю, что в наших отношениях мы находимся в достаточно хорошем месте, и все будет хорошо. Как бы я ни дразнил его, что он пытается подтолкнуть нас к свадьбе, мы не торопились. Мы долго обсуждали, чтобы убедиться, что сходимся во мнениях обо всем, от ограничений и до проговаривания того, что мы настроены серьёзно и не собираемся встречаться с другими людьми.
Из-за того, что Эли иногда флиртовал и работал на публику перед камерой, у нас не было жестких традиционных моногамных правил, но зато появились правила о поцелуях и чём-то большем, чем шлепки по чей-то заднице. Ему уже приходилось нарушать это правило.
На прошлой неделе он позвонил мне, и, звуча немного безумно, рассказал, что ему нужно выиграть пари, и он хочет узнать, можно ли ему поцеловать новую модель. Смеясь, потому что он был таким забавным, я дал разрешение, а позже провёл ему допрос с пристрастием. Он заработал сто долларов для ЛГБТ-центра, и новичку пришлось признать, что Эли целуется лучше всех моделей.
Мое вредина был сущим наказанием, но я ни на кого бы его не променял.
— Ладно, я ухожу, но вернусь до прихода клиента. Ты уверен, что ты не против всё подготовить? Мне жаль, что я заставляю тебя работать в твой единственный свободный день на этой неделе. — Эли вызвался помочь с моей первой съемкой в фетиш-будуарном стиле, надеясь, что так будет удобнее. Эли, вероятно, прав, но это отнимет у него много времени.
Встав с кровати, Эли бросил на меня взгляд, ясно давший понять, что он знает, что я откладываю встречу и слишком беспокоюсь.
— Все будет хорошо. Я повеселюсь, преобразовывая твою гостиную, чтобы придать ей соответствующий вид.
Глубоко вдохнув, я кивнул.
— Спасибо.
Поцеловав его долгим поцелуем, я ушёл, пообещав вернуться вовремя, чтобы завершить съёмку. Она должна была быть с очень нервным молодым человеком, который хотел сфотографироваться в паппи-костюме. Он смутно представлял себе, что будет делать с фотографиями, но, похоже, его никто не принуждал, так что я не волновался.
Нервный, да... Принуждаемый — нет.
Я имел предчувствие, что у меня будет много таких клиентов. У друга Дэвина была назначена встреча со мной на следующей неделе. Он осторожно относился ко всей этой идее, пока не увидел фотографии Эли. Это его убедило.
Мы сидели за чашкой кофе и перебирали идеи и снимки, пока у меня не появилось хорошее представление о том, как именно он хочет выглядеть. Он достаточно фотогеничен, так что даже если будет нервничать, фото получатся замечательными. Выбросив из головы работу и бесконечный список дел, который появился вместе с открытием своего бизнеса, я направился к выходу из квартиры и мысленно вернулся к встрече с Престоном. Мне не нужна эта работа; я уверен, что смогу заставить новый бизнес приносить доход. Но когда я узнал больше об Эли и у меня появилось время сделать шаг в сторону от этого безумия, я начал понимать, что скучал по всему этому. Я просто надеялся, что смогу объяснить это Престону.
* * * * *
Улыбаясь, потому что встреча прошла лучше и короче, чем я ожидал, я поднялся по последнему лестничному пролету к своей квартире, готовый сообщить Эли хорошие новости. Я так погрузился в свой собственный мир, что едва не пропустил тот факт, что доносившиеся голоса звучали из моей квартиры.
Остановившись, потому что они звучали слишком знакомо, я подождал у лестницы, чтобы разобрать, кто это.
Кен.
Эли же живьём его съест.
Раздумывая, стоит ли вмешиваться или нет, я быстро понял, что в этом нет необходимости.
Слова Эли были холодными, но профессиональными; если бы я не знал его обычного, почти кокетливого голоса, я бы подумал, что ничего не случилось.
— Извините, но Романа сейчас нет. Я уверен, что если он захочет поговорить с вами, он вам перезвонит.
Я очевидно пропустил начало, но судя по голосу Эли, он точно знал, с кем он разговаривает. Мне было почти жаль Кена... пока он не открыл рот.
— Роман захочет поговорить со мной. Мне нужно обсудить с ним кое-что личное. Думаю, мне стоит просто войти и подождать. Он не обрадуется, что ты отослал меня, — плаксивый голос Кена был похож на скрежет гвоздей по классной доске.
— Сладенький, пытаться заставить меня ревновать - глупо. — Я слышал, как королева драмы поднимает голову, и знал, что он едва сдерживает себя.
— Я не пытаюсь заставить тебя ревновать! — Тон голоса Кена немедленно выдал эту ложь. — Я просто говорю честно: он не захочет, чтобы я ушёл. У нас есть общая история и вещи, которые нам нужно обсудить. Я не знаю, кто ты, но могу гарантировать, что ты ничто по сравнению со мной.