Я не был уверен, была ли это бравада или же он был достаточно глуп, чтобы поверить в это, но Эли сразу же пригвоздил его.
— Это самая большая куча срани, которую я когда-либо слышал. Он называет тебя тем пламенным идиотом, который не смог попасть в реалити-шоу, даже когда он развесил свою голую задницу по всему интернету. Ты даже не достоин называться его бывшим. Так что, сладенький, тебе лучше просто промаршировать в этих поддельных говнодавах вниз по лестнице и найти где-нибудь угол, потому что ты сюда не зайдёшь.
Кен зашипел, и я услышал нарастание безумия.
— Это не подделки!
И когда он разозлился из-за обуви, я понял, что он никогда по-настоящему не хотел меня. Как ни странно, но это принесло мне облегчение. Возможно, я был глуп, поверив в его дерьмо в свое время, но я был достаточно умён, чтобы знать, когда уйти.
Жаль только, что я не смог увидеть правду раньше, и носил в себе гнев так долго.
— Сладенький, это копия с блошиного рынка, и не очень хорошая. А теперь беги, пока я не вызвал копов и не сказал им, что ты пытаешься подцепить новых клиентов в здании. Это не самая благополучная часть города, но я знаю достаточно парней в полиции, чтобы они явились в мгновение ока. — Гнев Эли нарастал, но я был скорее любопытен, чем обеспокоен.
Я мог только догадываться, откуда он знал столько копов, но, зная моего вредину, скорее всего, его пытались арестовать за что-то, а он очаровательно выбрался.
— Роман передумает, как только увидит меня, и ты это знаешь! Вот почему ты не впускаешь меня! — Кен повысил голос, в нём слышалось отчаяние.
— Сладенький, — рассмеялся Эли. — Мы с этим мужчиной по уши влюблены друг в друга. Он сделал самые красивые фотографии - с меня, и кричал о своих чувствах ко мне на каждому углу. Я знаю, что он любит меня, а ты просто хватаешься за жалкие соломинки. А теперь кыш. У нас есть планы на будущее, и они не связаны с безрассудными маленькими шлюшками.
Услышав, как хлопнула дверь, я поспешил на следующий этаж. Трусом я не был, но и не собирался иметь дело с его сумасшедшей задницей.
Слушая, как Кен топает по лестнице, все еще бормоча о своих ботинках, я невольно улыбнулся. Эли был прав. Я действительно любил его и кричал о своих чувствах на каждом углу. Тот факт, что я орал на него о том, как он меня бесил, и что ему надо найти свой уличный угол, не делал его заявление менее правдивым, но Эли не был бы Эли, если бы не использовал в споре этот аргумент.
Возвращаясь в свою квартиру, я постучал, вместо того чтобы войти. Эли подошел к двери, и я услышал, как он изрыгает ругательства.
— Что я тебе сказал?
— Что ты знаешь, как сильно я тебя люблю, и что ты по уши влюблён в меня. Эли кинул на меня косой взгляд.
— Ты подслушивал.
— Ты справился с этим намного лучше, чем я. — шагнув в дверной проем, я обнял его и притянул к себе. — Скажи это на этот раз для меня.
Голос Эли стал хриплым.
— Это не честно.
— Что? Тот факт, что я услышал тебя раньше, чем ты был готов сказать мне, или тот факт, что я возбуждаю тебя, когда твоему члену запрещено подниматься?
— И то, и другое, — надул губы Эли.
Улыбнувшись, я нежно поцеловал его.
— Скажи мне.
— Ты такой властный, — он сказал это так, словно я был упрямым ребёнком.
— А ты достаточно умный, чтобы знать, когда я не отступлю, — повернув голову, я начал целовать его шею. — Скажи мне.
— Да чёрт возьми!
Не пытаясь скрыть улыбку,я просто продолжал лизать и покусывать его шею.
— Вреднюга, ты же знаешь, что хочешь.
— Ладно. Я люблю тебя. Это то, что ты хочешь услышать? — из голоса Эли ушла часть недовольства, когда я лизнул его ушную раковину.
Дуя на влажную кожу, потому что я знал, как это его возбуждает, я усмехнулся.
— Да, это так, и я тоже люблю тебя, но, судя по тому, что я слышал, ты уже знал это.
— Не могу поверить, что у тебя когда-либо было что-то серьёзное с этим идиотом. — Вздохнул Эли.
Только Эли. Отстранившись, я нежно поцеловал его.
— О, Вреднюга, у меня никогда ни с кем не было ничего серьёзного, пока я не встретил тебя. Я просто не понимал этого, пока не нашел тебя.
— И ты готов кричать об этом на каждом углу? — Улыбнулся Эли.
— Мой сексуальный, милый вредина... Я уверен, что проведу остаток своей жизни, крича о своих чувствах к тебе на каждому углу. — иногда мы будем сводить друг друга с ума, без этого никак, но любовь... гнев... неудовлетворение... желание... что бы ни случилось, я знал, что мы будем вместе всегда.
Эли бросил на меня взгляд, говоривший, что он понял, на что я намекаю.
— Это было не так романтично, как ты думаешь.
Не пытаясь скрыть ухмылку, я пожал плечами.
— Но ты все равно любишь меня.
Покачав головой, Эли прищурился.
— Тебе очень повезло, что люблю.
— Я знаю, как мне повезло. — притянув его к себе, я скользнул руками вниз по его заднице и обхватил его ягодицы. — И я собираюсь не торопиться и показать тебе, как я ценю эту удачу и как сильно люблю тебя.
— Значит ли это, что клетка будет снята?
— Никакого шанса, мой вредина. — повернув нас так, чтобы он был прижат к дверной раме, я потёрся своим твёрдым членом о его запертый член.
— Ты такой злой, — его хриплые слова прозвучали моляще и любяще.
— Но ты всё-равно меня любишь.
— Ты прав. Но в следующий раз, когда ты спросишь меня о чем-то сексуальном и особенном, лучше, черт возьми, не стоять в коридоре твоего дома.
Я покачал головой, стараясь не улыбаться.
— Вечно ты говоришь о замужестве, Вреднюга. Что мне с тобой делать?
— Я уверен, что ты сможешь придумать достаточно вещей, чтобы заполнить жизнь. —выражение лица Эли говорило о том, насколько он доволен собой.
— Я люблю своего умного, сексуального вредину. Ты знаешь это? — я посмотрел ему в глаза.
Эли протянул руку и коснулся моего лица.
— Я знаю... но я собираюсь провести остаток нашей жизни, напоминая тебе, кто сказал это первым и кто был достаточно храбрым, чтобы прогнать твоего бывшего.
Жизнь с Эли никогда не будет скучной, но я знал, что не хочу быть больше нигде.
Мой вредина.
Моя королева драмы.
Мой потрясающий, сумасшедший мужчина.
Эли - мой, и я никогда не отпущу его.
Эпилог
Эли
— Она справляется с этим лучше, Вреднюга? — Роман обнял меня, и я невольно откинулся в его объятиях.
— Нет, на этот раз она позвонила с "объяснением", что это может быть психологическое расстройство, так как она не уделяла мне достаточно внимания в детстве, — я вздохнул и только покачал головой. Это было слишком нелепо, чтобы расстраиваться. — Она не понимала, почему я смеюсь.
— Я не думаю, что это смешно, — усмехнулся Роман. — Но уже не так плохо, как на прошлой неделе. По крайней мере, после сегодняшнего звонка на твоём пороге не появилась проститутка.
— Боже... она сошла с ума, — я просто не мог себе представить, что творилось у нее в голове, — К счастью, леди была вежливой, просто смущённой.
— Иди сюда. — Все еще хихикающий Роман потянул меня к дивану. — В конце концов это до нее дойдет. Она не перестала звонить и приставать к тебе с просьбами о твоём приезде, так что она не пытается вычеркнуть тебя из своей жизни.
— Когда ты так говоришь, это звучит еще хуже, — свернувшись калачиком на его коленях, я вздохнул. — Это плохо, что часть меня желает, чтобы она перестала звонить?
— Нет, но я думаю, что ты делаешь успехи. Сегодня утром она назвала тебя Эли, Вреднюга. Она сводит тебя с ума, но ситуация улучшается. — Роман был прав, но иногда мне просто хотелось закричать на нее, а так как Элайджа был похоронен, сдерживаться было труднее, чем когда-либо.
Его руки стали растирать меня, и я чувствовал, как моё напряжение тает. — Она-то назвала меня Эли, но также и почти кричала, чтобы я прочитал статью, так что я не уверен, что это считается.
— О, это считается; большинству людей хочется кричать на тебя как минимум время от времени. — Роман рассмеялся, когда я толкнул его локтем.