— Не смешно.
— Очень смешно и очень правдиво. Что там с Лейном и его затаскиванием в кофейню?
— Не то чтобы я заставлял его сделать татуировку. Это всего лишь кофе, и ему нужен толчок, иначе он будет вечно наблюдать за парнем. Ему нужно узнать его поближе или просто двигаться дальше. Я не могу жить в подвешенном состоянии. Это слишком сильный стресс. — Смотреть, как Лейн всё тянет сводило меня с ума.
— Не ты пытаешься встречаться с этим парнем, Вреднюга.— Засмеялся Роман и покачал головой.
— Дело не в этом. Если бы я пытался встречаться с ним, мне не потребовалось бы так много времени, чтобы добраться до сути. — Я бы просто встал перед ним и посмотрел, что произойдет. Лейн даже не флиртовал с этим парнем. Даже если татуированный парень был геем, было почти невозможно выяснить это, просто наблюдая за ним. Не каждый гей носит туфли на каблуках и радужные футболки. Хотя это было бы здорово.
Возможно, он просто не чувствовал моду. Насколько я мог судить, у него было несколько футболок и одна пара джинсов или несколько одинаковых, которые он носил каждый день. Я бы сошёл с ума от такого гардероба, но каждому свое.
— Ты бы сверкнул ему своей развратной улыбкой, а затем сказал что-нибудь провокационное, если бы он проявил хоть какое-то любопытство. — Роман слишком хорошо меня знал, и, к счастью, его это совершенно не беспокоило.
— Да, — повернувшись на его коленях, я оседлал его ноги и одарил его той игривой улыбкой, по поводу которой он меня дразнил. Сжав бедра, я почувствовал, как его плоть начала затвердевать. — Я бы поймал его взгляд и немного пофлиртовал, чтобы узнать, не любопытно ли ему. Тогда, если бы он был заинтересован, я бы подождал, пока в магазин набьется побольше народу, а затем, пропихиваясь мимо него, потёрся задницей о его член.
Улыбка Романа стала сексуальной и горячей, и он обнял меня, ухватившись за мою задницу. Сжимая ее, он кивнул. — Он был бы твёрдым, потому что на тебе были бы те джинсы с низкой посадкой, из-под которых твои трусики выглядывают наружу. Держу пари, он никогда не видел такого сексуального парня как ты.
Наклонившись, я чмокнул его в губы и улыбнулся.
— Потому что я единственный в своем роде.
Его пальцы скользнули вниз по моей расщелине.
— Ты определенно единственный в своем роде, и я уверен, что такой художник, как он, хотел бы увидеть моего сексуального вреднюгу в действии.
— Но я же твой сексуальный вреднюга. — Руки Романа напряглись, и я почти замурлыкал, настолько это было хорошо. Крепче сжав его ноги своими ляжками, я наклонил бедра так, чтобы мой член терся о его, пока я извивался у него на коленях. — Твой сексуальный вредина, который был непослушным.
Голос Романа был полон желания, когда он кивнул, а затем заговорил, явно желая наказать своего вредину.
— Говорить о флирте с другими мужчинами... очень нехорошо, мой вредина. Держу пари, ты даже подумывал о том, чтобы наклониться, чтобы он увидел, как эти трусики натягиваются на твоём заде. Думаю, мне тоже нужно напомнить тебе, кому ты принадлежишь, Вреднюга.
Одна рука опустилась и ударила меня по заднице, посылая сквозь меня фейерверк. Застонав, потому что мне было слишком хорошо чтобы это прятать, я выгнулся от его прикосновения.
—Я думал о плохих вещах, Роман. Ты хочешь услышать все шальные фантазии, которые приходили мне в голову? Я не был уверен, означал ли этот шлепок «да» или «нет», но это не имело особого значения, потому что я получил именно то, что хотел с самого утра. Между работой, учебой и всем остальным, чем был заполнен наш день, все, что я хотел - это безраздельное внимание Романа.
— О, тебя нужно хорошенько наказать, Вреднюга. Думаю, тебе придется переделывать завтрашнюю фотосессию. Между тем, что я собираюсь сделать с тобой сегодня вечером, и тем, что я задумал на завтра, ты не сможешь спрятаться за какой-то куцой одёжкой, конечно, если не хочешь, чтобы все знали, что ты был непослушной шлюхой, которую наказали.
Это звучало идеально.
Мне хотелось покинуть свою голову, и чтобы всё просто исчезло. Если бы я мог носить это чувство с собой на работу, было бы еще лучше.
— Значит ли это, что ты не хочешь знать, что я сделал с парнем из службы доставки?
Это принесло мне еще один восхитительный шлепок, из-за которого предэякулят из моего члена намочил трусики. Раздался тихий стон, и Роман сжал все еще чувствительную кожу. Мне хотелось стонать и умолять его быть быстрее, но смысл игры был не в этом.
— Он снова забрёл, оглядываясь по сторонам, поэтому мне пришлось устроить ему представление. Роман издал низкий рык и крепко прижал меня к себе. Вжимание его члена в меня вызывало дрожь, но когда он стянул c меня одежду вниз, обнажая мою задницу, я хотел раствориться в нём.
— Однажды ты доведешь беднягу до сердечного приступа. Еще одна причина, по которой тебя нужно наказать, Вреднюга.
Наказать.
Вреднюга.
Какие прекрасные слова.
Прежде чем я успел найти слова, чтобы подразнить его, Роман усадил меня к себе на колени и распластал на диване. То, что моя задница была выставлена для него, в то время как остальная часть меня была одета, делало всё еще более горячим. Когда Роман опустил руку и начал мою порку, я не смог сдержать удовольствия. Вздохи и стоны полились из меня, когда задница начала нагреваться.
— Ты будешь помнить, кому принадлежишь, Вреднюга. — мне нравилось, когда его собственническое доминирование выходило наружу. Он любил смотреть, как я дразню и флиртую, но больше всего ему нравилось, когда он напоминал мне, кому я принадлежу.
Он идеален.
Я не мог решить, что же лучше - пламя, охватившее меня, когда шлепки стали нарастать, или то, как мой все еще запертый член терся о его колени. Я то выгибался под его рукой, то тёрся о него членом, но этого было недостаточно.
— Пожалуйста, Роман. — порки было недостаточно, мы оба знали, что я хочу большего, но потребность кончить была даже сильнее, чем моя потребность почувствовать его руку на моей заднице.
— Ой, я не знаю, Вреднюга. Если я остановлюсь сейчас, ты просто получишь ещё одну порку утром. Этого недостаточно, чтобы ты чувствовал её и завтра, и я собираюсь отправить тебя на работу, не думающего ни о ком, кроме меня. — В его голосе пульсировали волнение и желание. С таким возбужденным Романом я согласился бы почти на всё. — Ты понимаешь, Вреднюга?
— Да, просто позволь мне кончить... просто трахни меня сейчас... пожалуйста. — завтра он может проявить творческий подход, и я проведу весь день, проклиная его, но до тех пор, пока я снова не закончу в этой проклятой клетке для члена, мне все равно. Я просто хочу почувствовать, как его член проникает в меня. Я не хочу ждать.
— О, моя маленькая шлюшка, ты пожалеешь об этом утром… но мне это понравится. — грубые слова заставили меня дрожать и почти умолять о большем. Лишь мысль о том, на что ещё можно нарваться, продолжая умолять, удерживала слова внутри меня. Это могло бы быть даже лучше, но и могло бы обеспечить моему члену тюрьму на несколько дней.
Ладно, и то и другое может быть шикарным.
— Пожалуйста... — один палец начал кружить вокруг моей дырочки, и я снова выгнулся, пытаясь получить больше. Роман просто убрал руку и снова ударил меня по заднице. — Я прошу прощения... пожалуйста…
— Непослушная шлюха. — от этих грязных слов по мне снова пробежала дрожь, и я трахал свой член о его ногу, отчаянно желая большего. — Весенний гон и клянчанье …Мне придется показать тебе, как себя вести.
Слава богу.
Его рука мяла мою задницу, извлекая из меня стоны и тихие звуки. — Через диван, Вреднюга.
В моей голове промелькнули фантазии, и комбинации боли, удовольствия и грязных образов было достаточно, чтобы у меня ослабли колени, когда я слез с его колен. Его продолжительные ласки и шлепки тоже не помогали.
К тому времени, как я склонился над спинкой дивана, будучи полураздетым, и с задницей, болтающейся в воздухе, я почти задыхался от желания. Роман прижался ко мне, прижимая к дивану, и мой твердый член прижался к коже дивана, заставляя меня задыхаться.