За последние два года моя жизнь изменилась. Я стал другим человеком. Я добивался всего, чего хотел. Меня стали уважать, моё мнение стало важным. А самое главное, Элина Макроуз была моей девушкой. Да, это трудно поверить, но это так. Мы с ней встречались. Говорят, что между парнем и девушкой не может быть дружбы. Наша дружба переросла в нечто большее. Я не могу утверждать, что она меня любила, но, конечно, ей я нравился. Ведь я уже не был тем рыжим неудачником с огромными линзами на очках. Я стал смелым, уверенным, привлекательным. Я сам поражался тому, как изменился. Даже когда смотрел в зеркало, не узнавал себя. Казалось, что мне сменили оболочку. В детстве мне всегда казалось, что Бог ошибся, создав меня таким. Я чувствовал, что внутри меня был кто-то другой, но внешность не соответствовала. И вот, после всех событий, я как бы вырвался из той оболочки и стал собой. Я был тем, кем всегда хотел быть. Теперь я ненавидел того старого Теда Гонфрида — неудачника, который постоянно жаловался и переживал. Но что-то мешало мне разорвать с ним связь, полностью избавиться от этой части себя.
Семья Макроузов стала мне второй семьёй. Их дом стал для меня родным. Для Джонатана Макроуза я был не только другом его дочери, но и ценным сотрудником. Для Кэтрин Макроуз я был воспитанным и культурным молодым человеком, другом её дочери. А для Эли я стал чем-то вроде близкого друга, хотя я считал её своей девушкой. Я ухаживал за ней, заботился о ней. Но иногда мне казалось, что я был для неё просто временным спутником, что она привязалась ко мне, но не любила по-настоящему. Нет, она меня не любила. Но я верил, что это начало. Ведь любовь приходит со временем, а перейти от образа “мямли” к новому Теду было тяжело. Я думал, что ей нужно время, чтобы привыкнуть. Но пока что я был доволен тем, что у нас было.
Джонатан Макроуз был для меня как счастливый билет в светлую жизнь. С детства я всегда был в роли того, кто выполняет чужие поручения. Я мечтал, что когда-нибудь стану уважаемым человеком. Понимаешь, для того, чтобы это случилось, мне нужно было пройти долгий путь. Я называл его «круизным рейсом», а Джонатан Макроуз был моим кораблём, на котором я должен был отправиться в путешествие к успеху. Для этого мне нужен был билет, а этим билетом стала Элина Макроуз. Да, я изменился, раньше бы такие мысли мне и в голову не пришли. Но теперь я стал более расчётливым, прагматичным. И почему бы нет? Я любил Эли, и я знал, что она нуждается в мне. Никто не позаботится о ней так, как я. А совместить любовь и карьеру — это вдвойне приятно. Я добивался её, ухаживал за ней, и все вокруг это замечали. По Ютсону ходили слухи.
Я делал всё, чтобы она перестала видеть во мне того «мямлю». Я стал лучше одеваться, изменил манеру разговора. Но этого было недостаточно, чтобы полностью избавиться от образа старого Теда. И вот, однажды, в доме у Эли, Джонатан Макроуз позвал меня к себе в кабинет. Он сказал, что у нас с ним будет разговор. Я последовал за ним.
— Присаживайся, Тед, — сказал он, когда мы оказались в его кабинете. — Как тебе твоя должность?
— Я доволен своей работой и обязанностями, сэр. Мистер Чарнейк — отличный руководитель, — ответил я.
— Чарнейк — жадный старый еврей, и ты это знаешь, Тед, — произнёс Джонатан, немного понизив голос. — Я хочу, чтобы мы поговорили как отец с сыном. Ты понимаешь, о чём я?
— Да, сэр, — ответил я, чувствуя, что разговор принимает важный оборот.
— Тогда ещё раз задам вопрос: как тебе твоя должность?
— Сэр… если говорить откровенно, я уверен, что способен на большее, чем быть секретарём мистера Чарнейка, — признался я.
— И кем ты себя видишь в компании? — продолжил Джонатан.
— Сэр, хоть я и не закончил Фердинант, но за два года обучения я освоил больше, чем многие выпускники. Если вы дадите мне шанс, сэр, я вас не подведу, — сказал я, полон решимости.
— И кем ты себя видишь, сынок? — снова спросил Джонатан, как бы изучая меня.