Низ живота скрутило в тугой узел. Я чуть слышно застонала.
В трубке настала тишина.
– Линда, у тебя все в порядке?
– Да, мам, все х… хорошо, – мой голос дрогнул, когда Элиас нежно обхватил губами мочку уха. – Мам, я… – Он убрал палец с моих губ и, надавив на подбородок с другой стороны, вынудил повернуть лицо к нему. Я распахнула глаза и едва не выронила мобильник, когда увидела напротив полный желания взгляд. Правая ладонь Митчелла соскользнула с талии на низ живота, и он прижал меня к себе еще плотнее. – Я поняла тебя, – пробормотала я то ли ему, то ли матери.
– Так ты сможешь мне помочь? – спросила мама.
– Конечно, – еле выдавила я, когда Элиас снова коснулся пальцем моих губ и, переведя взгляд на них, провел кончиком языка по своим. – Я перезвоню тебе.
– Хорошо! Отдохни как следует.
– Спасибо, – пролепетала я. Едва я отняла телефон от уха, Элиас забрал его и, не глядя, положил на стол позади меня.
После этого провел тыльной стороной ладони по моей щеке и прошептал:
– Ты такая красивая.
Мир вокруг рушился на крошечные крупицы, и мужчина, в чьих руках я умирала, был единственным, кто оставался твердо стоять на руинах этой хрупкой, ставшей ненужной реальности.
Он так одурманивал меня своими прикосновениями и запахом, что конечности переставали слушаться.
– Боже, Элиас, – шепнула я.
– Мне так нравится, как ты произносишь мое имя. – Я еле слышно вздохнула. – Как думаешь, что произойдет, если я поцелую тебя, Линда Престон? – прошептал он низко и хрипло.
Я потеряю голову. Я совершенно точно потеряю голову.
Я была знакома с его губами всего лишь по одному поцелую, но даже не догадывалась, как сильно по ним скучала… Как хотела, чтобы он снова поцеловал меня.
Рука Элиаса соскользнула с низа живота, и он уверенно поддел разрез платья на ноге, сдвигая его в сторону и обнажая бедро, после чего легко коснулся голой кожи кончиками пальцев.
– Почему ты замолчала? – спросил он, второй рукой поддерживая мой подбородок и заглядывая в глаза.
Я еле заметно качнула головой в надежде, что он поймет. Поймет, что в его объятиях я не могла ни шевелиться, ни говорить, ни дышать.
Элиас медленно приблизил свои губы к моим и, не касаясь, шумно выдохнул. Я начала жадно хватать ртом воздух, перехватывая его дыхание.
Шампанское с медовыми нотками было для меня самым сладким ядом.
Смотря из-под полуприкрытых век, Элиас продолжал дышать на мои губы и поглаживать пальцами бедро, пока я умирала от незнакомого мне до сих пор неистового желания.
Низ живота стянуло так сильно, что стало больно.
Если бы Элиас все же поцеловал меня, то все равно не смог бы удовлетворить мою потребность в его близости. Мне хотелось его всего. Прямо сейчас.
Мне не нужен был алкоголь. Я пьянела от его дыхания, продолжавшего терзать мои губы и заполнять легкие.
Вдруг левая рука Элиаса отпустила мое лицо, а правая соскользнула с бедра.
Я покачнулась и сделала шаг назад, найдя опору в стоявшем позади столе.
Митчелл изучал меня на расстоянии. Не раздевая, он уже любил все мое тело. Каждую клеточку, каждую пору…
Его глаза занимались любовью с моим телом на расстоянии вытянутой руки.
Я часто задышала. На коже выступила испарина.
– Пожалуйста, остановись. – Язык меня все еще плохо слушался.
– А что я делаю? – негромко поинтересовался он.
– Ты смотришь на меня так…
– Как?
«Так, что я сейчас дойду до пика от одного твоего взгляда», – хотелось сказать мне, но меня снова хватило лишь на то, чтобы покачать головой.
Элиас чуть улыбнулся и опустил глаза. В ту же секунду я расслабленно выдохнула.
– Сегодня день рождения Алекса, – я постаралась привести в чувство нас обоих. – А мы с тобой просто ужасны.
Элиас помрачнел.
– Я не могу смотреть на тебя рядом с ним. Мне каждую чертову секунду хочется подойти и отнять тебя у него. А потом увести и…
Я поджала губы. Затихшая было волна возбуждения вновь всколыхнулась.
– Ладно. Нам нужно идти, пока наше долгое совместное отсутствие не начало вызывать подозрений, – сказал Элиас.
Я с трудом отцепилась от стола. Митчелл протянул ладонь, чтобы взять меня за руку, но я испуганно дернулась.
– Прошу, не касайся меня.
Элиас свел брови.
– Тебе неприятны мои прикосновения?
– О, если бы, – пробормотала я.
Митчелл печально улыбнулся.
Я приблизилась к двери и мертвой хваткой вцепилась в ручку.
– Я пойду первой, а ты выйдешь чуть позже. – Мне самой не верилось в то, что эти слова произношу именно я. Но мы вели себя как самые настоящие преступники, и у меня не было ни малейшего желания быть пойманной с поличным.