Ее противоречащие друг другу слова и действия вызвали у меня нервный смешок. Форестер снова закатила глаза.
– Ты не представляешь, насколько вы с Элиасом похожи. – Она снова сосредоточенно посмотрела на меня. – Надеюсь, я смогла прояснить для тебя некоторые вопросы.
Я перехватила ее руки и сжала их в ответ.
– Спасибо, Анна.
Форестер тепло улыбнулась и принялась отстегивать ремень безопасности:
– А теперь – за банановым чизкейком!
Я не удержалась от смеха. В этот раз по-настоящему радостного и облегченного.
– Линда, дорогая, мы с отцом оставим тебя ненадолго.
Я подняла глаза от книги, посмотрела на маму и склонила голову набок. Выглядела она сногсшибательно: темно-синее приталенное платье, собранные в высокую прическу волосы, вечерний макияж.
– Дай-ка угадаю: свидание? – с ухмылкой поинтересовалась я.
Мама смущенно поджала губы. В дверном проеме показался папа и притянул ее к себе. Сам он был одет в черные брюки и серую рубашку.
– Старикам иногда тоже полезно развеяться.
Я широко улыбнулась и подняла руки в сдающемся жесте.
– Всем бы быть такими стариками, как вы.
Мама поцеловала папу в щеку. Тот подмигнул мне.
– Ты тоже времени зря не теряй.
Я приподняла томик «Улисса».
– О, я знаю толк в настоящем веселье.
От меня не ускользнуло, какими неоднозначными взглядами они обменялись.
– Да, ваша дочь – зануда! Давно пора было уже с этим смириться!
Папа ухмыльнулся и махнул мне рукой, разворачивая маму и уводя от комнаты:
– Потом расскажешь, чем дело кончилось.
Я проводила родителей взглядом, с печальным вздохом пролистала оставшиеся пятьсот страниц книги и вернулась к чтению.
Хлопнула входная дверь, и в доме наступила тишина.
Я успела прочитать еще с десяток страниц прежде, чем меня отвлек звонок мобильного. На экране высветился неизвестный номер.
Отчего-то мне стало не по себе. Не отрывая взгляда от телефона, я отложила книгу и села на постели.
Звонивший был настойчив. Наконец я нажала на зеленый кружок на экране и поднесла мобильник к уху.
– Да? – Прозвучало как-то сипло и чересчур настороженно.
– Линда, – на облегченном выдохе произнес собеседник.
Сердце грохнуло о ребра.
– Я уже готов был снова услышать автоответчик.
Я молчала, до боли прижимая телефон к щеке и наслаждаясь каждым звуком, доносившимся из динамика. Неуверенный голос на том конце провода был самым прекрасным, что я слышала за последнее время. И вообще когда-либо в жизни.
– Можешь ничего не говорить, только, прошу, не бросай трубку.
Я не собиралась бросать трубку. Мне хотелось, чтобы он не заканчивал говорить. Я готова была бесконечно сидеть вот так на кровати и слушать его голос.
– Я знаю, что Анна встречалась с тобой, и, скажу честно, был не в восторге от этого до того момента, пока ты мне не ответила. – Из трубки донесся судорожный вздох. – Линда, пожалуйста, прости за то, что не сказал тебе все сразу и заставил пережить все это. Поверь, я уже тысячу раз проклял себя. Я не знал, что все так обернется. То, что сказал тогда Алекс – это неправда, он просто был зол на меня. Я никогда не собирался ему мстить. Ты знаешь, что я до последнего делал все, чтобы ты возненавидела меня.
– А я только и делала, что летела к тебе как мотылек на пламя, – прошептала я.
В телефоне повисла тишина.
– Как же мне все это время не хватало твоего голоса, – прошептал Элиас в ответ.
К горлу подкатил ком, а к глазам – слезы. Я прижала ладонь к задрожавшим губам.
– Ты мотылек, – медленно повторил он. – А я пламя, которое чуть тебя не погубило.
В носу защипало, и я слабо вздохнула.
– Линда. – Должно быть, Элиас услышал мой вздох, и его голос потек теплой патокой мне в уши. – Я не хотел причинять тебе боль. Не хотел заставлять тебя делать выбор. До самого дня рождения Алекса я пытался уберечь тебя от себя. Знаю, под конец у меня выходило паршиво, но только потому, что я увидел, что мои чувства взаимны – и совсем потерял рассудок. Я всегда считал себя сильным. И другие считали меня сильным. Но я оказался слабым.