Я подняла вопросительный взгляд на Митчелла. Тот кивнул подбородком на планшет:
– Давай. Рисуй.
Он плотно сжал губы, будто хотел еще что-то сказать, но изо всех сил сдерживался.
Я опустила глаза на карандаши и под шумный вздох Элиаса выбрала первый попавшийся. Изо всех сил стараясь, чтобы рука не дрожала, поднесла ее к бумаге и провела изогнутую вертикальную линию, пока совершенно не представляя, что именно буду рисовать. Несмотря на то, что нажатие было достаточно сильным, линия получилась бледной. В голове всплыло что-то из школьной программы по рисованию о степени мягкости карандашей.
Закусив губу, я еще раз провела по этой же линии, чуть сильнее надавив на бумагу. Примерно на середине полосы моя рука дрогнула, и я проткнула лист.
– Мне физически больно на это смотреть, – прозвучало за моим плечом.
Я опустила руку и выпрямилась, не отрывая взгляда от дырки.
– Я пришла затем, чтобы ты научил меня рисовать, – почти не размыкая губ, процедила я.
– Ты пришла сюда не за этим.
– А зачем же тогда? – Я так упорно сверлила взглядом злосчастный лист, что казалось, там появится еще одна дырка от силы моей мысли.
– За созданием мне лишней головной боли.
Я обернулась и недовольно посмотрела на Элиаса. Он вызывающе приподнял брови.
– Я хочу научиться рисовать, – по слогам произнесла я. – Научи меня рисовать, Элиас Митчелл.
Он прищурился, окидывая меня изучающим взглядом, а затем снял с мольберта планшет с испорченным листом.
– Мне нужно подумать, возможно ли с этим хоть что-то сделать, – он кинул брезгливый взгляд на мое «творение» и убрал его в один из ящиков рабочего стола. – Занятия трижды в неделю. Первое – в пятницу.
По его тону я поняла, что мне пришло время покинуть студию.
На ватных ногах я вышла за дверь и весь путь до столовой пыталась убедить себя, что все сделала правильно и мы с Элиасом не возненавидим друг друга еще больше.
Алекс вернулся после обеда вместе с не знакомым мне мужчиной. Элиас вышел их встретить.
– Доктор Харрингтон! – Он приветствовал гостя широкой улыбкой и рукопожатием.
– Мистер Митчелл, добрый день! Вы уже с новой ногой? – Доктор окинул Элиаса оценивающим взглядом.
Тот покосился в мою сторону.
– Давайте пройдем в кабинет отца и пообщаемся там.
Мужчина вежливо кивнул нам с Алексом и двинулся по коридору вслед за ним.
– Это протезист Элиаса, – пояснил младший Митчелл и подошел ко мне.
Я закинула руки ему за шею и, привстав на цыпочки, поцеловала в нос. Алекс, довольно ухмыльнувшись, приобнял меня за талию и поцеловал уже в губы.
– Как ты сегодня? – спросил он, отстранившись, но продолжая держать меня. – Мне показалось, вчера ты была не в духе. Надеюсь, это не из-за того, что я…
Я вновь приподнялась и чмокнула его, вынуждая замолчать.
– Давай сегодняшний день проведем вдвоем? – спросила я.
За ту улыбку, которая появилась на лице Алекса, я готова была отдать миллион долларов.
Наше совместное времяпрепровождение началось с поедания попкорна и просмотра «Железного человека» на большом телевизоре в гостиной Митчеллов.
Спустя время до нас донеслись голоса доктора Харрингтона и провожавшего его Элиаса.
Мы с Алексом почти неприлично развалились на диване, переплетясь всеми конечностями. Примерно в таком положении нас и застал Элиас, заглянув в гостиную.
– Алекс, я отъеду в город. Мне нужно встретиться с Анной, – оповестил он брата, перед этим окинув нашу странную позу критическим взглядом.
– И как ты планируешь вести машину одной рукой?
– Полагаю, с автоматом как-нибудь справлюсь.
Алекс хмыкнул:
– Не успел обновить железного коня, как сразу на выгул?
– Нужно привыкнуть к новому протезу.
– Да-а-а, – протянул младший Митчелл, отмахнувшись. – За рулем отцовского Range Rover привыкается просто на ура. – Алекс подмигнул брату.
– Запомню твое замечание на тот случай, когда ты в следующий раз будешь выпрашивать у меня на нем прокатиться без ведома отца, – я едва успела заметить быстрый взгляд Элиаса, брошенный на меня. Не пренебрежительный, как обычно, а немного задумчивый.
– Эй, я же пошутил! – крикнул Алекс, но брат уже отвернулся и лишь махнул на прощание рукой, не оборачиваясь. – Вот ведь засранец, – протянул беззлобно Алекс, вновь повернувшись к телевизору.
Я пыталась сосредоточиться на фильме, но мне не давал покоя один вопрос.
– Алекс, ты говорил, что Анна – тот редкий человек, который принимает Элиаса таким, какой он есть. Ты же имел в виду его ногу?