– Как? – я сидела рядом и болтала ногами в воде.
Подруга вздохнула:
– Как будто ты самый желанный кусочек торта: с вишенкой и долькой шоколада. Вы до сих пор не?.. – Лиз понизила голос.
– Нет, – я покосилась в сторону Маттиаса, делавшего очередной заплыв вдоль бассейна.
Подруга разочарованно вздохнула:
– Я-то после таких его взглядов подумала, что ты все же решила осчастливить парня и вы уже устроили секс-марафон.
У меня загорелись щеки:
– Даже если бы и решила, мы живем не одни.
Скаво вытянула руку, захватила немного воды и брызнула в меня.
– Я тебя умоляю! Кляп в зубы и вперед. Ни за что не поверю, что у Митчелла не припрятана коллекция секс-игрушек.
– Лиз! – меня бросило в жар при одной мысли о плетках и наручниках, которые Алекс в теории мог бы использовать на мне.
– А мы сейчас узнаем, – на губах подруги появилась хищная улыбка. – Маттиас!
Парень поплыл в нашу сторону. У Чэна было почти такое же телосложение, как у Алекса, только кожа чуть бледнее и сам он держался более скованно, чем друг.
Я давно подозревала, что Маттиас заглядывается на Лиз, поэтому ничуть не удивилась, когда увидела, как заблестели его темно-серые глаза, остановившись на Скаво. Не знаю, замечала ли его внимание Лиз, но флиртовала она со всеми и всегда. Поэтому и сейчас подруга лукаво взглянула на парня, прежде чем задать вопрос, от которого мне в ту же секунду захотелось утопиться:
– Маттиас, не знаешь, есть ли у Алекса какие-нибудь секс-игрушки?
Чэн опешил, покосившись на меня. Я подняла ладони в сдающемся жесте:
– Клянусь, это не я.
Маттиас провел рукой по лицу, убирая со лба темные пряди:
– Ну, мы такое с ним не обсуждали…
– Да ладно тебе! Вы мальчишки и не обсуждали? – фыркнула Лиз.
– Почему бы тебе не спросить у самого Митчелла?
Чэну явно было неудобно говорить на такую тему с моей подругой, тем более в моем присутствии.
– Ой, ладно, – махнула рукой Скаво. – И в самом деле, лучше спросить у Митчелла… А вот и он!
Мы все обернулись в сторону дома, откуда, вооруженный несколькими банками Pepsi, возвращался Алекс.
Опершись ладонями о край бассейна, я с громким стоном соскользнула в воду.
Около обеда, оставив друзей и дальше веселиться, я стояла на пороге студии и нерешительно переминалась на месте, глядя, как Элиас перебирает на столе возле окна листы и принадлежности для рисования.
– У двери плохое освещение, – бросил он, не поднимая головы.
Я неуверенно прошла вперед и встала в метре позади Элиаса. Он сделал шаг в сторону и махнул все еще перевязанной правой рукой, приглашая меня сесть.
– Как твоя кисть? – поинтересовалась я, все еще чувствуя свою вину.
– Если не придется снова ловить не смотрящих под ноги девушек, то вполне терпимо.
Всего одного предложения хватило для того, чтобы чувство вины сдуло со скоростью света. Стиснув зубы, я села за стол и положила на него блокнот для записей. Над ухом раздалось хмыканье.
– Похвально. Только занимает лишнее место. Все же профессиональная бумага будет лучше.
Почувствовав, как у меня загорелись уши, я сдвинула блокнот в сторону. На столе передо мной лежал чистый лист. Элиас положил на него карандаш.
– Насколько я смог понять, рисованием ты если и занималась, то очень и очень давно. Поэтому будем вспоминать основы: для начала поставим тебе руку. – Он взял другой карандаш и встал сбоку от меня, склонившись над листом. Я заметила, как он старательно сохраняет между нами дистанцию. – Твоей задачей будет изрисовать лист множеством кругов – больших, маленьких. Следи, чтобы они были замкнутыми и не пересекались друг с другом. С какой стороны начнешь и в какой части листа будешь рисовать – значения не имеет. Результат должен быть таким.
Элиас коснулся угла листа и, не отрываясь, медленно вывел на нем идеальный круг.
Я никогда не видела вблизи его рук и потому смотрела вовсе не на рисунок. Пальцы были на удивление тонкими и изящными. Несмотря на травмированную кисть, они держали карандаш уверенно и в то же время деликатно – так, будто он был создан для этой руки, а рука – для этого карандаша.
– Нужно, чтобы линия не прерывалась, а круг вышел ровным, – Митчелл выпрямился и вновь встал позади меня. – Не дави на карандаш. В лучшем случае рисунок выйдет кривым, в худшем – устанет рука.
Я взяла свой карандаш и неуверенно уставилась на круг, нарисованный Элиасом.
– Ты так и будешь стоять за спиной?
– Мисс Престон, вы позволяете себе вольности в отношении преподавателя, – голос Митчелла стал ледяным. – Не забывайтесь.