Я склонилась над столом, принимаясь за работу и стараясь не думать о том, как свербит место на затылке, куда наверняка уставился Элиас. Рука предательски дрожала. Об изяществе, с которым держал карандаш Митчелл, не могло быть и речи. Вместо кругов у меня получались мятые мешки с картофелем.
Я не могла следить за временем, полностью сконцентрировавшись на рисовании, но мне казалось, будто занятие длилось вечность и больше походило на пытку. Мои губы были искусаны, а сквозь зубы периодически непроизвольно вырывались еле слышные ругательства.
Наконец, свободное место на листе закончилось, и я выпрямилась, чтобы оценить свои старания.
Элиас, все это время терпеливо и, казалось, совершенно недвижно стоявший сзади, стащил со стола лист и не глядя убрал в сторону. Тут же передо мной появился новый чистый лист бумаги.
– Все настолько плохо? – выдавила я. От перенапряжения голос охрип, и мне пришлось прокашляться.
– Да, – раздалось за спиной.
Я вздохнула и вновь принялась выводить круги. Примерно на трети листа руку начало сводить судорогой.
– Расслабь кисть, – спокойно произнес Элиас.
– Она расслаблена, – ответила я, видя, что рука начала дрожать и перестала меня слушаться.
– Я прекрасно вижу, что ты делаешь. Расслабь кисть. – В голосе Элиаса появились угрожающие нотки.
Досада и обида во мне слились воедино и вылились на лист бумаги. Не поднимая головы от работы, я продолжала выводить чертовы круги, в то время как они становились все уродливее, а рука ныла все больше.
– Линда, ты меня не слушаешь! – Митчелл повысил голос.
Разумеется, не слушала. Меня оглушило собственное дыхание.
Справа мелькнула тень, и карандаш из моих пальцев исчез. Пока я пыталась понять, что произошло, моя ладонь оказалась в руках Элиаса.
Первые несколько секунд я тупо наблюдала за тем, как Митчелл ловко разминает мою ломившую от судорог кисть. Затем подняла взгляд на самого Элиаса, который с непроницаемым лицом смотрел в окно. Его губы были так плотно сжаты, что побелели.
– Ты всем ученикам делаешь массаж? – осторожно поинтересовалась я.
– Только самым бестолковым, – огрызнулся Митчелл, все так же не глядя на меня.
Это продолжалось минуту. Или две. Или пять. Вдруг пальцы Элиаса начали двигаться медленнее и стали поглаживать мою ладонь и каждый палец в отдельности.
Я вновь посмотрела на него и заметила в его глазах почти мученическое выражение.
То, что он вытворял с моей ладонью, было настолько приятно, что у меня вырвался громкий вздох, от которого пальцы Митчелла на мгновение замерли. Затем он будто очнулся, быстро положил мою руку и отвернулся к своему рабочему столу.
Я посмотрела на ладонь, буквально горевшую после его прикосновений, и прижала ее к груди. Мне было страшно обернуться.
– На сегодня занятие окончено. К следующему потренируйся так же выводить круги. Но следи, чтобы рука не была напряжена.
Я все же оглянулась. Элиас стоял ко мне спиной и смотрел на пробковую доску перед собой.
Я тихо встала и взяла блокнот.
– Следующее занятие – в понедельник в это же время. Принесешь мне свои наработки.
Митчелл не оборачивался. Проходя мимо него, я спросила:
– Сколько я тебе должна за занятие?
– Как я могу брать с тебя деньги?
– Элиас…
Он медленно повернул ко мне голову и произнес ровным голосом:
– Ты отнимаешь мое время. Мне нужно готовиться к следующему ученику.
И все же я не торопилась уходить. Позволила себе наглость просто стоять и смотреть на него. Ожидала хоть какой-то реакции, но единственное, что сделал Митчелл – это отвернулся, взял со стола папку и принялся доставать из нее листы с работами.
Мне оставалось лишь молча уйти из студии.
Вечером мы с Лиз, Маттиасом и Алексом сидели на полу в спальне последнего и играли в «Дженгу» на желание. Счастливчиком оказывался тот, следующий игрок после которого ронял башню. Пока я проиграла один раз, и мне в наказание досталось пожелание от Скаво подарить ей мою бордовую кожаную юбку. Я купила ее в старшей школе и надевала всего раз на день рождения к однокласснику. Лиз как-то увидела ее на фотографии и с тех пор отчего-то грезила тем, чтобы поносить.
– Почему я не знаю о существовании у тебя кожаной юбки? – поинтересовался Алекс.
– И что бы тебе дало это знание? Я все равно больше никогда в жизни ее не надену.
– Даже ради меня?
– Даже ради зачета. До сих пор помню, как пялились на мой зад парни с единственной вечеринки, на которую я в ней пошла. – Меня передернуло.
– Я бы тоже попялился на твой зад в кожаной юбке, – мечтательно протянул Алекс и ловко поймал брошенный мной в его сторону деревянный брусочек.