Какой же я была ужасной. И жалкой. И бедный Алекс…
– Я захотела погулять.
– В Нолкресте? В восемь утра? – повторил он с надрывом. – Бог мой, Линда! Что произошло? Я тебя обидел? Надрался как осел и нагрубил тебе?
– Нет!
– Оставайся там. Попрошу Элиаса отвезти меня. Буду через двадцать минут.
Каких же немыслимых трудов мне стоило не ударить себя кулаком в грудь, чтобы успокоить нервно дрогнувшее при звуке этого имени сердце.
– Я вернусь через час, клянусь тебе.
– Никуда не уезжай оттуда.
– Алекс!
Но он уже нажал отбой.
Что же, я вполне заслуживала его ярость. Насколько сильно я была зла на Элиаса, настолько же сильно Алекс должен злиться на меня. Я поступила глупо, практически сбежала из дома и никому ничего не сказала. Но два часа назад я не могла оставаться там ни минуты. Мне было плохо. Мне было нечем дышать. Меня тошнило.
Если Алекс простит меня, я буду бороться за него и за нас. Назло его брату. Мне плевать: пусть Элиас исходит ядом, пусть утопает в своем презрении ко мне. Я докажу ему, что достойна Алекса и что он по-настоящему дорог мне.
В ожидании я села на ближайшую к выходу из парка скамейку.
– Линда! – услышала я спустя обещанные двадцать минут. Повернулась на голос и увидела бегущего ко мне Алекса. Моего Алекса. Самого прекрасного, самого нежного, самого доброго Алекса.
Я поднялась ему навстречу, и как только он приблизился, обняла и прижалась к груди. Большой, теплой, надежной груди. Алекс тут же сомкнул вокруг меня руки:
– Я так волновался.
– Прости, – пробормотала я. – Я должна была тебе написать.
Алекс взял меня за плечи и, отстранив от себя, стал вглядываться в лицо. Он выглядел не слишком свежим после вчерашней вечеринки, но мне меньше всего хотелось осуждать его после того, какие предательские мысли только что позволяла себе я сама.
В его глазах читалась тревога:
– Скажи честно, если я тебя чем-то обидел. Я прямо сейчас с разбегу размозжу себе голову об дерево.
Я улыбнулась:
– Во-первых, ты ничем меня не обидел, а во‑вторых, не стоит портить такое красивое лицо.
– Тогда почему ты приехала сюда?
– Тебе ли не знать, что девочки часто совершают нелогичные поступки?
Алекс едва слышно хмыкнул и снова обнял меня:
– Пожалуйста, не исчезай так больше никогда. Я так сильно испугался, когда не смог до тебя достучаться, а затем обнаружил, что тебя нет.
– Прости. Не знаю даже, чем заслужила тебя.
– Неужели я настолько невыносим?
Я слабо шлепнула по его груди ладонью:
– Дурак.
Он засмеялся.
– Пойдем в машину. Элиас ждет.
Внутри меня все окаменело.
– Мы же едем домой? – выдавила я.
– Конечно. Или ты хотела куда-то съездить?
– Нет-нет, только домой. – Я слабо улыбнулась и, держа Алекса за руку, двинулась с ним к парковке.
Чем ближе мы подходили к машине Митчеллов, тем сильнее сдавливало мою грудь и тем меньше я хотела оказаться внутри салона. Стекла были затонированы, и потому я не видела водителя. Но мне хватало и знания, что Элиас находится в десятке метров, для того чтобы по моим внутренностям прошелся ураган. Внизу живота что-то неприятно засвербило.
Алекс открыл для меня заднюю дверцу машины, и я оказалась наедине с Элиасом на расстоянии вытянутой руки всего на несколько секунд, за которые Алекс закрывал за мной дверь и садился рядом с братом.
Этих секунд хватило для того, чтобы ярость, которую я пыталась развить в себе последние несколько часов, разлетелась в пыль.
Как только села на заднее сиденье, я подняла глаза на зеркало заднего вида и наткнулась на взгляд Элиаса. Виноватый и обеспокоенный взгляд.
Желчь подкатила к самому горлу, и я порадовалась тому, что ничего не ела утром.
Я подвинулась к самому окну, чтобы в поле моего зрения не попадало водительское зеркало.
– Нашлась беглянка, – весело произнес Алекс, усевшись впереди меня.
Элиас ничего не ответил, завел машину и тронулся с места.
– Слушайте, Глория же сегодня будет только вечером! – спустя несколько минут тишины произнес Алекс. – Давайте перекусим в каком-нибудь кафе.
– Втроем? – вырвалось у меня.
Алекс перегнулся через спинку сиденья, чтобы видеть меня. Его лицо сияло улыбкой. Похоже, он действительно загорелся этой идеей. Плохой идеей.
– Ага. Дома все равно сейчас шаром покати, а нам еще наводить порядок. Лучше было бы это делать на сытый желудок, – он подмигнул мне.
– Пристегнись, – подал голос Элиас.
Я сглотнула огромный ком в горле, образовавшийся при звуке его голоса. Голоса, который, как бы я ни не хотела в этом признаваться, что-то надломил во мне своими вчерашними словами.