– Я понимаю. – Алекс перехватил мои пальцы. – Я лишь хочу, чтобы ты знала о моих планах.
Я положила свободную ладонь на его руку.
– Алекс, – тихо произнесла я, с неуверенной улыбкой глядя ему в лицо: – ты не думаешь, что мы слишком торопимся?
Парень опустил глаза и вздохнул.
– Я думал об этом, но я… – Он снова поднял голову. – Линда, то, что я чувствую к тебе – это для меня что-то новое и совершенно потрясающее. Я не хочу тебя потерять, – он поднял руку и коснулся моей щеки. – Наверное, в этом главная причина того, что я растерян и веду себя порой странно.
– Странно – это слабо сказано, – хмыкнула я. – На прошлой вечеринке…
– Да, я знаю, – перебил меня Алекс. – Я идиот. Это все Бен. Он притащил виски и уговорил меня выпить. Но это не снимает с меня ответственности за то, что я сделал. Прости меня.
– Я не обижаюсь, Алекс. Просто мне это все не близко: алкоголь, тусовки… Это не мое. Я понимаю, это часть привычной тебе жизни, но стриптиз и танцы на столе с незнакомками – это перебор.
Митчелл понурил голову:
– Я плохо помню, что было, но Элиас уже сказал мне, что я вел себя как полный кретин.
Сердце громко ухнуло при упоминании этого имени, и мне стало противно от самой себя. Я подалась к Алексу:
– Ты чудесный. Добрый, заботливый… И я очень хочу, чтобы у нас все получилось, но давай все же не будем торопить события.
– Линда, ты нужна мне, – шепнул он. – Ты делаешь меня лучше. Ты делаешь меня таким, каким мне нравится быть.
– И ты мне нужен, Алекс. Очень нужен, – успела я шепнуть в последний момент перед тем, как он приблизился и поцеловал меня в губы.
Мы целовались очень долго. Наверное, целую вечность.
– …Тысячу раз говорила Фримену, что, если он уйдет в отпуск, я не справлюсь! У нас в штате осталось пять корреспондентов. Из них один на больничном, а еще одна журналистка со дня на день уйдет в декрет. Только представь, какой объем работы на меня обрушится, если этот гад все же надумает лететь в Пенсильванию!
Мама чуть не отрезала себе палец вместо цукини – настолько была сердита на босса.
Подготовка к папиному приезду шла полным ходом: пожалуй, если бы у мамы было больше времени, она бы сделала ремонт. Но, слава богу, когда я оказалась на пороге, она всего лишь протирала лампочку в прихожей. По всему дому тут и там были расставлены чистящие средства, а я едва не наступила в тазик с пенной водой в попытке протиснуться на кухню мимо балансирующей на стремянке матери.
Еще одно ЧП едва не произошло тут же, когда Бруно выбежал мне навстречу из гостиной и чудом не сшиб злосчастную стремянку. Мама успела упереться ладонями в потолок и не рухнуть, правда потом долго бурчала из-за того, что на краске остались водяные разводы от рук.
Когда мы покончили с уборкой, то тут же принялись за готовку. Мы с мамой были посредственными поварами, но знали любимые папины блюда и готовили именно их.
Я слушала мамины рассказы про работу и улыбалась, представляя скорую встречу с отцом.
Мамин телефон завибрировал. Она отвлеклась от нарезки и прочитала сообщение. Ее лицо просияло.
– Он приедет раньше! – Она окинула взглядом наполовину готовый стол и посерьезнела. – Дорогая, нам стоит ускориться.
Еще пара часов, и мы были во всеоружии: дом сиял чистотой, из кухни доносились такие запахи, что поскуливал даже тщательно вымытый Бруно, а мама… Мама была настоящей красоткой. Пока я делала последние штрихи и сервировала стол, она ушла в ванную, а вернулась оттуда помолодевшей на несколько лет и похожей больше на Шерон Стоун, нежели на себя. При виде ее я одобрительно присвистнула, а мама смущенно отмахнулась и растрепала свои завитые светлые локоны.
Тут из коридора донесся звук хлопнувшей двери и долгожданное:
– Девчонки, я дома!
Мы с мамой едва не наперегонки побежали встречать отца. Первой успела я.
– Папа! – крикнула и кинулась ему на шею.
От отца пахло бензином, машинным маслом и им самим – таким родным и теплым.
– Карамелька! – Он радостно засмеялся и на мгновение приподнял меня над полом. В его присутствии я всегда чувствовала себя маленькой и ранимой. – Ты с каждым разом становишься все красивее. – Он взял меня за плечи и отстранил от себя, рассматривая.
– Не больше, чем твоя жена, – хихикнула я и отошла в сторону, предоставляя родителям возможность наконец увидеть друг друга.
– Сара, – ахнул отец, когда мама подошла к нему и, не говоря ни слова, обхватила ладонями его лицо и нежно поцеловала.
Я рассматривала папу: всегда смуглая от непроходящего загара кожа, растрепанные каштановые волосы, которые с последней нашей встречи успели заметно отрасти и очаровательно завивались на концах, ясные голубые глаза и волевой подбородок, покрытый густой щетиной. Для сорока семи лет и непростой работы со сбитым режимом сна отец выглядел привлекательно, а рядом с хрупкой мамой становился похожим на Тарзана, готового защищать свою Джейн.