Мои родители были самыми красивыми на свете, и я не могла перестать любоваться ими, пока они обнимались.
Идиллию нарушил выбежавший в прихожую с радостным визгом Бруно.
– Эй, дружище! – Папа отпустил маму, сел на корточки и расставил в стороны руки, принимая в объятия вмиг обслюнявившего ему всю одежду пса.
Ужин в компании обоих родителей на протяжении последних нескольких лет был для меня редкой роскошью. Отца не бывало дома неделями, если не месяцами, а мама довольствовалась быстрыми перекусами у компьютера.
За то время, что провела с Митчеллами, я сумела оценить важность совместных семейных приемов пищи.
Отец беспрестанно шутил, рассказывая забавные и не очень случаи с работы. Мы с мамой смеялись, не в состоянии оторваться от разглядывания Роджера Престона. Эйфория от встречи прошла, и я начала подмечать его уставшие глаза, новые морщинки вокруг них, увеличившееся с нашей последней встречи количество седых волос, потемневшие и мозолистые от бесконечных ремонтов большегрузов пальцы. Мама все время была рядом, и то, что с каждым годом она не становилась моложе, не так бросалось в глаза, но отец… Отец старел с каждым возвращением домой.
Когда папин голос стал глуше, а речь – бессвязней, мы с мамой поняли, что застолье пора заканчивать.
После ужина мы с папой вышли на крыльцо, чтобы подышать свежим воздухом и дать маме время разобраться на кухне.
– Как жизнь молодая?
Он оперся локтями о перила и повернул голову ко мне, пока я, обхватив себя руками, смотрела на безоблачное звездное небо.
– Вроде как нормально, – я пожала плечами.
– Мама сказала, ты последние недели дома не ночуешь. – В папином голосе не было осуждения, лишь любопытство.
– Да, – рассеянно протянула я. – Меня пригласили к себе на каникулы родители парня.
– Алекс, если не ошибаюсь?
Я бросила на отца быстрый взгляд. Он хитро ухмылялся, приподняв бровь.
– От тебя ничего не скроешь, – я улыбнулась. – Да. Алекс Митчелл.
Папа тоже поднял взгляд в небо и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух.
– И как он?
– Что?
– Ведет себя. – Отец хмыкнул. – Не обижает? Строгое отцовское вмешательство не требуется?
– Нет, Алекс хороший. Говорит, что любит меня.
Папа снова повернулся ко мне:
– Но не все так гладко, верно?
Несмотря на то, что я любила родителей одинаково, с отцом мы всегда были чуть более откровенны, чем с мамой, и он лучше, чем она, чувствовал мое настроение. Видимо, и сейчас в моем голосе или выражении лица его что-то насторожило. Мое молчание затянулось, и папа спросил:
– Что-то случилось?
Первым порывом было начать отрицать это, но я лишь открыла рот и вновь закрыла его. А затем прислонилась к перилам спиной и опустила голову.
– Пап, все так сложно.
– Не желаешь поделиться?
Я хотела рассказать ему. Я знала, что папа умеет слушать, что он никогда не осудит и, возможно, даже даст совет.
– Алекс очень хороший, и он мне нравится. И я бы очень хотела в него по-настоящему влюбиться. И я могла бы, но…
Краем глаза я заметила движение: папа повторил мою позу, но только его руки были спрятаны в карманах домашних брюк.
– Есть еще один парень. С самой первой встречи он безумно меня раздражал. Постоянно подначивал, выводил из себя и ужасно бесил. А на днях признался, что я ему нравлюсь.
Отец ничего не сказал.
– Сначала я не поверила, потому что все его поведение до этого говорило об обратном. Поэтому решила, что он таким образом решил снова меня разозлить.
Я сама не заметила, как неосознанно начала заламывать руки.
– Но он… казался таким искренним. – Я вздохнула и спрятала лицо в ладонях: – И я не могу понять… Боюсь, что он мне тоже нравится.
Наконец я произнесла вслух то, в чем страшилась признаться сама себе.
– Почему боишься?
Я покачала головой и опустила руки.
– Потому что я не могу быть с ним. Потому что мне нельзя…
– Тебе нельзя быть с человеком, которому ты нравишься и который нравится тебе? Линда, скажи мне сразу: он преступник?
– Не-е-ет, пап, – с печальным смешком протянула я. И зачем-то добавила: – Он художник.
– Он рисует обнаженных женщин? Мужчин? Или он рисует их, пока они занимаются вместе чем-то…
– Пап! – я ткнула его пальцем в плечо.