Да, угодили они с Кленкой в ситуацию! Как она там? Странно, только Аня была почему-то почти уверена, что с Кленой все в порядке. А может, просто она такая эгоистка, что в свете ее собственных проблем все остальные, включая Кленины, кажутся не такими существенными? Хотя у Ани проблемы чисто технического характера, технически-психологического — так, пожалуй, точнее. Просто она сатанеет от нескончаемых телефонных звонков, а еще оттого, что приходится торчать на этой проклятой даче. Ей тут страшно, неуютно, плохо, отвратительно, а еще ей ужасно стыдно перед своим шефом, которого она обманула самым бессовестным образом. Вот уж воистину все тайное становится явным. Сказала, что болеет, а сама не только очутилась в этом гадском Воложске, но еще и в дерьмо ухитрилась вляпаться по самые уши. И это дерьмо с завидным постоянством крутят по телевизору, от которого Ирина Сергеевна ни на шаг — все надеется, что там сообщат какую-то новость о дочери. И это дерьмо наверняка видел шеф и неизвестно, как он отнесется к такой сомнительной рекламе «Загадок и Тайн». Мог бы и позвонить, ан нет, не звонит. Зато позвонил Птушко: «Как дела? Чем могу помочь?» «Спасибо, Сережа, — ответила Аня, ужасно ему обрадовавшись, — пока ничем».
Ирина Сергеевна поминутно пила валерьянку, слоняясь между телевизором, приемником и телефоном, то и дело принималась плакать и через каждые полчаса звонила своему Сергею, отчиму Клены. Он никак не мог выбраться из Иркутска (то ли циклон, то ли антициклон), и жена умоляла его «придумать хоть что-нибудь». Ну а что, спрашивается, он мог придумать?
А в полдевятого вечера пришла еще одна ужасная новость. Радиостанция «Эхо Москвы», на которую был настроен приемник в комнате Ирины Сергеевны, передала экстренное сообщение. В 18 часов 48 минут по московскому времени на перекрестке улиц Таганской и Андроньевской был взорван «Мерседес» Антона Евгеньевича Иванова. Водитель скончался на месте, сам Иванов госпитализирован.
«Эхо» отслеживало развитие ситуации в Воложске (спасибо Саше Химайну) и всех связанных с ней побочных сюжетов. Поэтому радиостанция не преминула напомнить своим слушателям, что А.Е. Иванов является мужем той самой Клены Георгиевны Ивановой, похищенной несколько часов назад в Воложске. Связь этих двух происшествий напрашивалась сама собой.
Держась за сердце, Ирина Сергеевна сообщила новость Ане и ушла к себе, а Аня подумала, что Иванов сегодня звонил ей дважды: часа в два и около четырех, спрашивал, «нет ли чего новенького?», причем в голосе его звучало такое неподдельное горе, что Ане стало стыдно за свои подозрения в его адрес. Но потом, за другими звонками, она об этом забыла, а вот теперь вспомнила.
Тут-то и позвонил Лоренц (причем, как и в прошлый раз, определитель не смог считать номер абонента).
— Добрый вечер, Анна! — сухо произнес он. — Это доктор Лоренц.
Он мог бы и не представляться — Аня узнала его. Она сидела на втором этаже проклятой дачи, придвинув стул к самому окну, и смотрела на микроавтобус охраны, стоявший во дворе нос к носу с «Тойотой» Ирины Сергеевны. Два вооруженных автоматами милиционера курили у ворот, третий, отойдя в сторонку, разговаривал по мобильному телефону, активно жестикулируя.
— Мне с вами нужно поговорить, Анна. — Тон у Лоренца был не просто сухой, он был отъявленно-сухой, будто Аня в чем-то перед ним провинилась, и сейчас он начнет ее распекать. Или ей так показалось? — Мы могли бы с вами встретиться?