— А я типа сплю, — заявила она, фальшиво зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Аф-аф! Ночь же на дворе.
В небольшом, очень уютном зале был зеленоватый рассыпчатый полумрак. Приглушенно тлели плафоны над десятком столов, обступавших маленький бассейн с вялым разноцветным фонтаном, подсвеченным изнутри. Вокруг фонтана плыли два белоснежных парусника и крохотный бутафорский кит с воткнутым в него гарпуном.
— Здорово! — вздохнула Аня. — Это, наверное, Моби Дик.
— Чего? — не понял капитан.
— Да это я так.
Народу было всего ничего, и их тут же усадили за свободный столик недалеко от бассейна. Мигом появился молоденький официант с меню, и Аня заказала кучу еды, все в трех экземплярах.
— Цены бешеные, — вздохнула она. — За такие деньги можно в «Арагви» хорошо посидеть. — Но, глядя на окаменевших спутников, засмеялась. — Я вас угощаю, не переживайте. Скажите мне только, чего тут еще есть, кроме лав-шоу да ресторана?
— Ну, казино тут есть, стриптиз, бар, — начал перечислять Виктор Палыч.
И тут — Аня поначалу не поверила своим глазам, а когда поверила, сердце зашлось от радости, его словно обдало жаркими кусочками льда, — в зал вошел ужасно знакомый, ужасно родной человек. Ковыряя спичкой в зубах, Птушко встал в дверном проеме, невольно привлекая всеобщее внимание: двухметроворостый, предельно накачанный кикбоксер с лицом, отмеченным не одной сотней ударов; белая тесноватая футболка подробно облегала многообразие мышц его плечевого пояса, включая дольки пресса. Он олицетворял максимальную мощь при максимальном спокойствии, и за версту было видно, что с этим человеком лучше не связываться. «Господи, откуда он взялся?»
— Сережка! — крикнула Аня, вскочила и бросилась к нему, совершенно не ожидая от себя такой ему радости. А когда повисла у него на шее, вдруг поняла, что плачет, а попробуй не заплакать, попробуй, когда в чужом жутком городе она совсем одна, и никто, никто не знает, каково ей тут, никто не знает, никто, — и вдруг появляется он!
— Ну-ну! — Он легонько гладил ее по спине, другой рукой крепко прижимая к себе. — Все хорошо, Ань, все хорошо…
— Как ты меня нашел? — плакала она ему в грудь. — Ты откуда?
— «Откуда-откуда», оттуда! Прилетел, приехал в Васильевку, там сказали, что вы в какой-то «Брезент» поехали… — Он погладил ее по голове. — Ну и я поехал посмотреть, что за «Брезент» такой… Пожрать-то тут есть что-нибудь, кроме брезента? А это кто такие с тобой?
— Это? — Она всхлипнула и оглянулась на свой столик, возле которого уже суетился официант, расставляя тарелки. — Это спецподразделение «Факел», Сереж. Они меня охраняют.
— Охраняют? — Он засмеялся и еще крепче прижал ее к себе. И так ей было хорошо, так спокойно чувствовать его присутствие, его надежное и спокойное, его превосходящее над всеми видимыми и невидимыми врагами присутствие, что она еще пуще заревела, все сильнее прижимаясь к нему. И в этот самый момент, как специально, в ресторанчике зазвучала песенка, которую Аня уже где-то слышала:
Глава 17
БЕГСТВО
Она многое ему рассказала (многое, но не все) — и про эти денежные переводы, будь они трижды неладны, и про предложение Иванова, и про их с Кленой побег, и про террориста с автоматом, который до сих пор стоял у нее перед глазами, и про допросы, и о том, как ей заменили телефон, — Птушко молча ее слушал, забыв о еде и остывающем кофе, положив подбородок на свои железные кулаки и глядя куда-то сквозь нее, в пространство, которое она постигла за эти последние несколько дней.
Они сидели за отдельным столиком, недалеко от «Факела». Капитан с Виктором Палычем жевали свои лагманы и опасливо косились на новоявленного друга Анны Егоровны, на этого качка с лицом заправского головореза, который при знакомстве с ними почему-то представился так: «Сергей, пятикратный чемпион Москвы по кикбоксингу. Друг Анны Егоровны». Впрочем, понятно, почему он представился именно так: давал им понять, змей, что «Факел» может притушить свой факел, необходимости в нем больше нет.
О звонке доктора Лоренца Аня умолчала, и трудно сказать почему. Даже самой себе она не смогла бы этого объяснить. Берегла только для себя, что ли? Когда она выговорилась и замолчала, выковыривая вилкой кукурузину из салата, Птушко спросил: