— Конечно, сеньор, — поспешил сказать рослый. — Она болтала, как все женщины, и пожаловалась, что им приходится везти лекарство для очень больного человека, лежащего в этом доме, — она считала, что больной дурное предзнаменование для свадьбы или какой-то женской глупости, думала, что нужно найти другого врача, чтобы ей благополучно вступить в брак. Я оставил это без внимания. Но она красивая девочка, и я условился встретиться с ней вчера во второй половине дня, если ей удастся ускользнуть. Она ускользнула.
— Надеюсь, есть смысл рассказывать все это.
— Думаю, да, сеньор. Не знаю, почему я спросил ее, считает ли она все еще больного дурным предзнаменованием после того, как встретилась с ним, но спросил, и она сказала, что его присутствие в доме держится в большом секрете. Никому не разрешается видеть его; никому не разрешается упоминать о нем. Очевидно, это делает его еще худшим предзнаменованием.
Рослый умолк и посмотрел на своих собеседников, оценивая их реакцию.
Наступила долгая пауза, слышны были только щебетание птички да шелест листвы на легком ветерке.
— Но этого не может быть, — сказал наконец человек в капюшоне. — Он мертв.
— Возможно, это кто-то другой, — предположил сухопарый.
— Возможно, но мы должны выяснить. Нужно разобраться с этим делом быстро — но осторожно. Где этот дом? Кто врач?
— Дом в еврейском квартале. Имя врача Иаков Бонхуэс.
— Разузнай о нем, что сможешь, — сказал человек в капюшоне сухопарому.
— Постараюсь.
— И потом обсудим, как выкурить этого пациента. А ты разузнай, что еще сможешь, у этой женщины, — обратился человек в капюшоне к рослому.
— Непременно, сеньор.
— Теперь возвращайтесь в город, пока никто не заметил вашего отсутствия.
Едва договорив, человек в капюшоне повернул свою лошадь и поскакал так, словно за ним гналась стая демонов.
Его собеседники молча пошли к своим лошадям.
— Нам лучше не возвращаться вместе, — сказал сухопарый, взяв поводья. — Я поеду к воротам святого Мартина.
— Тогда я к восточным, — сказал другой.
Через час Руфь снова поспешила во двор. Солнце согрело город, и большинство ее гостей спокойно сидело в тени. Ракель вышивала; отец ее с головой ушел в разговор с Иаковом Бонхуэсом; Аструх и Давид негромко беседовали в стороне от остальных. Дуран должен был присоединиться к ним после вечернего седера.
Ракель поднялась и стала предлагать Руфи занять свое удобное место в тени.
— Нет-нет, — сказала Руфь. — Я только вышла убедиться, что все довольны. Скажу Хасинте, путь принесет чего-нибудь перекусить, пока ждем обеда. — Посмотрела, как высоко поднялось солнце над крышей дома. — Но сперва, — сказала она с беспокойством, — отправлю ее отнести бульона нашему пациенту.
— Превосходно, — сказал Исаак. — Пусть разобьет в бульон яйцо и захватит хлеба.
— Думаешь, он достаточно здоров? — спросил Иаков.
— Давай выясним, — сказал Исаак. — У меня не было пациента, который бы так стремился выздороветь. Завидую тебе. Но без питания это невозможно.
— Да, — сказал Иаков, — он сильный, непреклонный человек.
Исаак пошел вместе с маленькой служанкой в комнату пациента, там возле окна сидел Юсуф, праздно глядя на крыши.
— Как у него дела? — спросил врач.
— Он почти все время спит, господин, — ответил Юсуф. — Жаль, я не захватил какой-нибудь книги. Мог бы проводить это время в полезных занятиях, поскольку он редко нуждается во мне.
— Спустись к сеньору Иакову, попроси его дать тебе на время одну из своих книг. Я посижу с пациентом, пока он будет есть. Хасинта, можешь помочь ему?
— Я уже помогала, сеньор Исаак, — ответила та.
— Господин, разбудить его перед уходом? — спросил мальчик.
— Только осторожно, Юсуф.
— Не нужно, — послышался голос с кровати. — Я не сплю. Привет, Хасинта. Откуда ты появилась?
— Меня прислала мама, — ответила девочка. — Помогать сеньоре Руфи.
— Это замечательно находчивый и умный ребенок, сеньор Исаак, — сказал пациент. — Хозяевам с ней повезло. Что ты принесла мне?
— Бульона с яйцом, сеньор, — ответила она, — и с хлебом, чтобы макать туда.
— Поднеси мне чашку к губам, — сказал пациент, — попробую этого хлеба в бульоне с яйцом.
Он неловко обмакнул левой рукой кусочек хлеба в горячий бульон, подхватил кусочки яйца и стал жадно есть.
Исаак спокойно ждал, пока пациент не прикончил почти весь бульон и отодвинул чашку. Служанка взяла ее, сделала реверанс и вернулась на кухню. Врач наконец повернулся к пациенту.