— Хорошо, господин, — ответил мальчик и убежал.
Едва за ним закрылась дверь, Исаак обратился к пациенту.
— Сеньор, у меня вчера был интересный разговор с епископом относительно вас.
— И что мог его преосвященство епископ сказать о столь незначительном человеке, как я?
— Многое, — ответил Исаак. — У него есть о вас любопытные неверные представления, но кое-что из его слов подтвердило мои догадки о том, кто вы.
— Я никто, — сказал пациент. — Какие у него неверные представления?
— Самое значительное заключается в том, что вы мертвы. Не только мертвы, но и похоронены. Кроме того, он убежден, что у вас есть жена.
— Говорю вам, у меня нет жены. Нет. И прошу вас, сеньор Исаак, не забывать этого.
— Может, у вас нет жены, сеньор, но уверяю вас, вы не мертвый. Тут вам меня не обмануть. Думаю, пора вам прекратить этот маскарад и сказать мне правду.
— Правда может быть самым опасным оружием, каким может воспользоваться человек, — сказал пациент. — Она зачастую уничтожает того, кто владеет ею, гораздо вернее, чем его противника.
— Тем не менее, думаю, я должен ее знать.
— Нас может кто-нибудь слышать?
— Не считая тех, кто на кухне, мы почти одни, — сказал Исаак. — Ракель, спустись к подножью лестницы, посмотри, не подслушивает ли кто наш разговор.
— Хорошо, папа, — неохотно ответила Ракель и вышла.
— Кажется, будучи в горячке, я говорил вам, что женат, — сказал пациент.
— Говорили. Что женаты, притом на богатой женщине. Объясняли, почему у вас рубашка из тонкого полотна.
— Ах, да. Эта рубашка. Поразительно, как мелочи жизни выдают человека. Может, я не упомянул, что женился на ней по любви?
— Не сочли нужным сказать, — ответил Исаак.
— То, что я завоевал не только ее, но и, к моему удивлению, значительное состояние, стало началом моих счастливых дней. Ее отец был имеющим патент менялой, у него было много вложений в надежные, доходные предприятия. Я знал это, но, кроме того, знал, что у него есть племянник, которого он принял в свое дело. И думал, что большая часть его состояния перейдет племяннику. Не знал, что он собирался передать почти все единственной дочери в виде приданого и по завещанию. Видимо, он одобрял наш брак. Он знал мои семейные обстоятельства и хотел, чтобы мы жили как можно беззаботнее. Я доволен, что этот добрый человек не дожил до того, чтобы увидеть меня сейчас.
— Не думаю, сеньор, чтобы у него была причина изменить о вас свое мнение. Мне кажется, он хорошо разбирался в людях, — негромко сказал Исаак.
— Увидим, — сказал пациент. — Сеньор Исаак, она не только богатая, но умная, верная и любит меня. Мы поженились к огорчению тех немногих благородных родственников, что у меня остались, и с тех пор она управляла моими делами. Это ради нее я не могу умереть.
— Сильный мотив, сеньор. Но вы поправляетесь, этого достаточно, чтобы породить надежду.
— Моей жизни угрожают не только телесные повреждения. Вы не знаете всей истории.
— Расскажите, сеньор. Времени у нас достаточно.
— Жена — ее зовут Хуана — предложила использовать часть ее денег для покупки четвертой части груза одного судна из Байонны, которое сейчас стоит на якоре в Кольиуре.
— «Санта-Марии Нунсиады», — сказал Исаак.
— Я сказал название судна в горячечном бреду? Неважно. Я и мои партнеры — их восемь человек — закупили тонкого льняного полотна, шерстяных тканей, качественные доспехи и оружие, чтобы отправить на Восток. На обратном пути судно должно было привезти шелка и пряности.
— Я слышал об этом предприятии от других людей, — сказал Исаак. — Оно представляется значительным.
— Возможно, — сказал пациент. — Но из-за оружия и доспехов требовались дорогие экспортные лицензии. В противном случае их пришлось бы везти контрабандой. Я не хотел делать этого; дело не стоило риска, даже если б я хотел пренебречь эдиктами его величества.
— А что думали по этому поводу ваши партнеры?
— В нашем консорциуме были люди из дальних мест, они отправили мне указания добиться законных разрешений, но я был единственным членом здесь, в Руссильоне, который твердо возражал против этого опасного, но более дешевого пути. Мне этот путь казался глупым; отправляемый груз стоил дорого. Тот, который мы привели бы с Востока, стоил бы еще больше. Чего рисковать всем ради нескольких золотых монет?
Пациент умолк, словно ожидая ответа.
— Позвольте мне, сеньор, изложить следующую часть вашей истории, — сказал Исаак. — Поправьте меня, если ошибусь. Вас зовут Арнау Марса, и ваше судно, «Санта-Мария Нунсиада», уже прошло значительное расстояние к месту своего назначения.