— Вернись сюда, любимая, — сказал Арнау. — Не стой там, где я не могу тебя видеть. Ты сердишься, что мы обсуждаем одно и то же снова и снова? Но как иначе найти истину?
— Арнау, я нисколько не сержусь, — ответила она. — Сейчас мне сидеть там было неудобно.
Она подалась вперед, ухватясь за подоконник, и выглянула во двор.
— Ничего. Я немного…
Она тяжело задышала и замерла, так сильно сжимая подоконник, что пальцы ее побелели.
Ракель, молча стоявшая возле отца, подошла к ней.
— Сеньора, — спокойно спросила она, — вам нехорошо? Или начались схватки? Пожалуйста, сядьте, отдохните.
— Стоя, я чувствую себя лучше, — ответила она с усилием. — По крайней мере, сейчас. — Ну, все. Пока что прошло. Арнау, что я сделала?
— Что ты сделала?
— Вызвала это, идя сюда очень быстро, а потом долго сидя. Это было глупо, но я больше не могла находиться вдали от тебя или покинуть тебя раньше. Извини.
— Не волнуйся, — сказал он. — Дети рождаются в гетто, разве не так? Иди, сядь рядом со мной, будем утешать друг друга, пока ты в силах.
Сеньора Хуана вновь села подле мужа; Ракель пошла следом, склонилась над ней и негромко спросила:
— Сеньора, это ваш первый ребенок?
— Нет. Наш первенец прожил всего несколько часов.
— Не беспокойтесь, — сказала Ракель, силясь вспомнить, как долго жена Арнау скрывала, что начались схватки, и решила, что со времени появления здесь. Подумала, что ребенок не должен рождаться на полу комнаты Арнау и нужно принимать какие-то быстрые решения.
— Сеньора, мы можем отправить вас во дворец на носилках, — сказала Ракель. — Или можете остаться здесь. Это не проблема. Комната у меня просторная, приятная. Я могу спать где угодно, а Бонафилье она больше не понадобится.
— Почему? — спросила Хуана, меняя неудобную позу.
— Она сегодня выходит замуж. Если останетесь, у нас будут два радостных события в один день. Я вызову повитуху, и мы приготовим комнату. И нужно будет сказать служанке, которая вас ждет.
— Я хочу оставаться как можно ближе к Арнау, — твердо сказала Хуана. — Поручите кому-нибудь сказать служанке, пусть идет во дворец и пришлет сюда Фелиситат со всем необходимым. Вы найдете ее не лишней, сеньора Ракель. Она может присматривать за Арнау или помогать повитухе. Глупо, что не взяла ее с собой, но я боялась, что если нас увидят выходящими вместе, то могут сообразить, что мы идем к Арнау.
И когда невеста вернулась в дом для последних приготовлений к свадьбе, она обнаружила, что ее комната занята роженицей, проворной, бодрой акушеркой, маленькой служанкой и Ракелью. Пришедшая с Бонафильей Руфь открыла дверь, осмотрелась и без малейшего удивления спросила:
— Могу я чем-то помочь?
— Мы прекрасно справляемся, сеньора, — ответила акушерка. — И если здесь появится еще одна помощница, я не смогу двигаться.
— Где мои одежды? — спросила Бонафилья. И все в комнате за исключением сеньоры Хуаны дружно выпроводили ее за пределы слышимости.
Когда Юсуф вернулся в дом врача, невеста была готова идти в синагогу на празднование бракосочетания и последующее пиршество. Оно должно было состояться в большом зале и в саду, невесту и жениха сопровождала добродушная толпа членов перпиньянской общины. Даже те немногие, которые не питали особо добрых чувств к приятному, искусному молодому врачу и его брату, не хотели пропускать пиршества и веселья, которых можно было ожидать из дома сеньоры Руфи. Погода стояла настолько замечательная, какой она может быть октябрьским вечером. День был солнечным, жарким; вечерний ветерок настолько умерял жару, что пиршество на открытом воздухе сулило удовольствие.
Юсуф побежал умыться и переодеться. Когда покончил с этим, Ракель и ее отец выходили на улицу. Юсуф занял место подле Исаака, а она присоединилась к женщинам.
— Я слышал на рынке новости, — сказал Юсуф, как только они обменялись приветствиями с окружающими.
— Какие новости? — спросил врач.
— Их много, господин. Двое носильщиков, которых я не видел раньше, сказали, что их наняли избить нашего пациента. Они, разумеется, не знали, что он наш пациент, не знали его имени, но это произошло в тот же вечер, на том же месте, при тех же обстоятельствах.
— Тогда, думаю, можно сказать, что это был наш пациент. Мы знаем, кто нанял их?
— Кто-то нездешний, — ответил Юсуф. — Они так сказали. Чужак, которого они не знают, но видели время от времени в городе. А оттуда, где сидят, они видят почти всех.
— Чужак. Значит, не тот, кого подозревает дон Арнау, он считает, что это кто-то хорошо известный в городе. Но я слышал, что это не чужак разговаривал со священником.