— Она пошла домой, милочка. Найдешь ее там.
— Сюда, — сказала Хасинта. — Только говорит она как-то странно. И обычно впускает меня.
— Может, у нее клиент, — сказал Исаак.
— Клиенты всегда шумят, — заметила Хасинта. — Вот этот дом.
— Отведи меня немного, чтобы мы могли поговорить, — негромко попросил врач.
Девочка повела его в сторону, пока они не дошли до палой листвы и камешков.
— Здесь можно пошептаться, — сказала она.
— Опиши мне этот дом, — сказал Исаак. — Скажи, где именно что находится.
Слушал он внимательно, изредка перебивая девочку для каких-то уточнений.
— Хорошо. Когда я скажу, что пора, подведи меня к двери, постучи в нее, как обычно, а потом бесшумно уходи подальше, но чтобы иметь возможность слышать, что происходит. Если возникнут осложнения, беги за помощью.
— К кому? — спросила Хасинта, словно у нее в жизни не было многих источников надежной помощи.
— К стражникам, если они встретятся, только не ищи их и не останавливайся отвечать на их вопросы. Если не встретятся, найди Юсуфа или сеньора Иакова. Кого-нибудь, кому можешь доверять. А теперь веди меня к дому Эсклармонды.
Девочка трижды негромко, быстро постучала, коснулась на прощанье руки Исаака и тихо, как мышь, исчезла. Исаак услышал вдох, потом женский голос:
— Кто там?
— Друг, — ответил Исаак. — Я пришел навестить вас. Принес вам сообщение.
Внутри послышались какая-то суета и шепот.
— Какое сообщение? — спросила женщина.
— Впустите меня в дом и я скажу.
— Уже поздно, — сказала она. — С наступлением ночи я впускаю только тех друзей, которых знаю.
— Для меня всегда ночь, — вкрадчиво сказал Исаак. — Задуйте свечу, и вам будет казаться, что я друг.
— Уходите, сеньор, — уже погромче сказала женщина. — Вы пьяны.
— Не уйду, пока вы меня не впустите, — ответил он и уперся ладонью в дверь. Она стала со скрипом открываться; тут Исаак поднял посох, приставил ступню к двери и сильно толкнул. Дверь ударилась о что-то податливое, почти мягкое. Кто-то пронзительно выругался, и Исаак почувствовал, что дверь толкают обратно к нему. Как он и ожидал, за ней кто-то находился. Налег на нее левым плечом, чтобы удержать там этого человека, провел посохом по проему и шагнул внутрь.
Когда Исаак вошел, и дверь захлопнулась, он услышал слева свист меча в воздухе и пригнулся. Посох он держал обеими руками горизонтально перед головой и поднял его, чтобы встретить им удар. Меч отскочил от посоха и стукнул его по предплечью.
— Хватай его, — произнес знакомый голос. — Ради всего святого, зайди сзади и хватай. Пусти ее.
Секунду спустя раздался голос женщины.
— Свеча погасла. Здесь так темно, что мы ничего не видим.
— Где вы? — негромко спросил Исаак и услышал стук дерева о дерево.
— Там, где вы не сможете причинить мне вреда, — послышался в ответ ее приглушенный голос.
— Где он? — послышался другой голос из центра комнаты, его Исаак тоже слышал раньше.
— Здесь, — произнес знакомый голос за его спиной.
Исаак крепко сжал посох и ударил им наотмашь. Однако, не достигнув стоявшего сзади, удар пришелся по чему-то мягкому, другому человеку. Тот резко вскрикнул и выругался. Исаак сделал шаг в сторону и повернулся к человеку за его спиной, чтобы прижаться спиной к стене. Но голова его стукнулась обо что-то твердое, он сжал посох обеими руками и ткнул им назад. Удар снова пришелся во что-то мягкое. Исаак услышал выдох, и тут темнота вокруг него начала кружиться. На несколько секунд звуки, по которым он определял местоположение и то, что происходило, слились в волны однообразного шума, странные голоса, хлопанье дверей и далекий, пронзительный смех; будучи не в состоянии ориентироваться, Исаак споткнулся и упал.
— Где он? — раздался голос из пустоты. И пустота повторила его эхом.
— На полу. Найди свечу.
— «Свечу», — повторило эхо.
— Нашел. Есть у тебя кремень и кресало?
— «Кресало, кресало, кресало», — передразнила пустота.
— Нет. Но я нашел его.
На сей раз это было не эхо, а голос второго.
— Ты схватил меня, болван, — произнес первый голос, тот, который Исаак сразу узнал. — Ищи.
По голосам Исаак решил, что теперь оба эти человека находятся перед ним. Перекатился, чтобы увеличить расстояние между ними и собой. От боли у него опять закружилась голова, и он вновь стал погружаться в крутящееся ничто, из которого только что выкарабкался. Во вновь наступившей дезориентации подумал: «Нет. Если погружусь, то не выберусь никогда».
Насмешливый голос из пустоты холодно закричал: «Никогда, никогда, никогда».