Он погружался в удушливую черноту, словно в густую, липкую грязь.
Другой голос негромко произнес в пустоте: «Я вернусь к тебе, обещаю».
Это был его голос, спокойный, разумный, и он удивился этому. Потом его рука высвободилась из черноты. Пальцы зашевелились и коснулись чего-то. Посоха. Исаак взял его и мягко, осторожно начал двигаться.
— Нашел, — послышался голос второго. Этот человек находился перед ним, справа, больше, чем на расстоянии вытянутой руки.
— Что нашел? — спросил первый откуда-то возле двери. Теперь весь маленький дом вновь обрел форму в сознании Исаака, только недоставало одного голоса.
— Кремень и кресало, — ответил второй. — Где свеча?
И откуда-то издалека слабый голос ответил: «Здесь. Здесь».
Юсуф с беспокойством наблюдал, как Исаак уходит с Хасинтой. Одно дело, что его учитель бесстрашно ходил среди всевозможных людей, дружелюбных и враждебных, в Жироне. Там он знал каждый дом, каждый камень на улицах, и его знали все, в том числе толковые стражники епископа и даже менее толковые городские. Там друзей было больше, чем врагов, и люди заботились о нем.
Здесь он не знал никого. Епископ не станет использовать свою власть для прочесывания города, если учитель в скором времени не вернется; у него не было большого количества благодарных пациентов, дома которых он мог бы найти и которые приняли бы его при необходимости. Епископ, подумал Юсуф.
Что говорил учитель о епископе? Что-то такое, что его тогда поразило. И внезапно он вспомнил. Схватил свой плащ и побежал со всех ног.
— Грос, — сказал он, тормоша лежавшего на груде соломы за бочками под аркой. — Проснись. Ты мне нужен. Это Юсуф.
— Ладно, ладно, слышу, — проворчал носильщик. — Что ты хочешь сказать такого важного, чтобы будить меня?
— Мой учитель, — начал было Юсуф и умолк.
— Слепой врач?
— Да. Хасинта повела его поговорить с Эсклармондой. Думаю, он мог попасть в беду.
— И неудивительно. Говорят, к ней отправились какие-то неприятные люди, — сказал эль Грос. Зевнул. — Думаю, пора что-то делать. У тебя при себе твой маленький меч?
— Да, и он не маленький. Он настоящий.
— Хорошо. Он может нам пригодиться. Роже! Проснись! Даже ты можешь оказаться кстати.
Они шли быстро, не заботясь о том, какой шум создают, и очень быстро дошли от зернового рынка до склона, ведущего вниз к Ло Партиту. Убывающая луна была в последней четверти, но все же они видели в ее свете дорогу. Неожиданно перед ними появилась щуплая фигурка и беззвучно исчезла.
— Привет, Хасинта, — сказал эль Грос. — Что происходит?
Фигурка снова появилась из темноты.
— Кажется, Эсклармонда и сеньор Исаак попали в беду. Я пошла за помощью.
— Мы идем на помощь, — сказал эль Грос. — Где они?
— В доме Эсклармонды, — ответила девочка. — Быстрее.
Она взяла Юсуфа за руку и быстро повела их по кварталу.
— Где сейчас живет Эсклармонда? — спросил эль Грос. — Говорят, она переехала.
— Здесь, — ответила Хасинта. — В своем старом доме. Свечи погашены.
— Нет. Смотри. Кто-то как раз зажег свечу, — сказал эль Грос. — Значит, нам не придется зажигать мою, — добавил он, одернул камзол и двинулся к двери, будто разъяренный бык. Налег на нее плечом. Она распахнулась, открыв сцену жуткого беспорядка. Когда эль Грос шагнул внутрь, кто-то изнутри выскочил и укололся об острие меча Юсуфа. Вместо того чтобы сражаться, вскрикнул, выругался, повернулся и побежал.
— Остались двое, — сказал эль Грос, размахивая посохом направо и налево. — Вряд ли стоит драться. Кто-то уже их слегка отделал.
Второй человек с обнаженным мечом бросился к двери, и на выходе перед ним оказался меч Юсуфа.
— С дороги, жалкий щенок, — сказал он, повернулся и побежал в противоположную сторону. Когда пробегал в слабом лунном свете мимо Роже, тот подставил ему ножку, пнул по голове и пошел к остальным, оставив его лежать.
— Этот никуда не денется, — сказал эль Грос, показывая на человека жалкого вида, руки которого крепко держал за спиной.
— Это слепой отделал их, — послышался голос из большого сундука, на котором сидела Хасинта. — Уфф. Выпустите меня.
Девочка слезла и помогла поднять крышку. Оттуда вылезла Эсклармонда.
— Как он? — спросила она.
— Если имеете в виду меня, я невредим, — сказал Исаак, сидевший на полу, привалясь к стене. — Если не считать боли в голове. Хочу остаться в стороне от дальнейших беспокойств.
— Давайте посмотрю, что можно сделать, — сказала Эсклармонда. — Думаю, о вас нужно позаботиться.