Румянец на круглых щечках официантки проступил ярче, губки дрогнули и сложились в стыдливую улыбку. Ни дать ни взять, невинное дитя. А это «дитя» морочит голову сразу нескольким мужикам, в том числе и своему начальнику.
– Я вчера чуть с ума не сошел, пока отыскал тебя, – признался он. – Думал, больше не увидимся. Если ты маньяку в руки попалась, живой тебе не вырваться.
– Это Тарас-то маньяк? – захихикала Варя. – Скажете тоже, Вячеслав Андреич.
– Маньяком может оказаться кто угодно.
– И вы?
– И я! – сердито кивнул Орешкин. – Убийца входит в доверие к жертве, а потом заманивает ее в ловушку. Гляди, Варька, не попадись в лапы душегубу. Уж больно ты доверчивая.
Официантка при всем ее кажущемся простодушии была себе на уме и руководствовалась собственными расчетами. Орешкин, конечно, хорошая партия для сельской девушки, только он не ее поля ягода. Поиграет с ней, как кот с мышью, и бросит. Ей бы парня попроще окрутить, который станет верным мужем, отцом ее детей. Администратор не за ней первой волочится. Он прослыл в пансионате беззастенчивым сердцеедом.
– Слышь, Варюха, – улыбнулся Орешкин, потягивая текилу. – Зачем тебя Тарас вчера в машину зазвал? Потискать хотел?
– Что вы, Вячеслав Андреич! Он уважительный. Предлагал покататься. Я сначала согласилась, а потом вспомнила ваши слова и… струхнула маленько.
– Отказалась, значит?
– Ага, – опустила она лукавые глаза. – Мы с ним поговорили, и он уехал. А я через черный ход в ресторан вернулась. И сразу в дамскую комнату.
– Я тебя всюду искал, в каждый закуток заглянул, – администратор повторил то, что вчера уже говорил девушке, распекая ее за непослушание. – Ты меня чуть до инфаркта не довела, зазноба. Думал, что убью тебя, когда увидел.
Варька глотнула текилы и поморщилась. Невкусно.
– Будешь заигрывать с другими, уволю, – пригрозил Орешкин. – У нас очередь стоит из желающих поработать в пансионате. На твое место мигом кто-нибудь найдется.
– Сами же говорили, посетителям надо улыбаться, завлекать их, чтобы они выпивку заказывали, – захныкала официантка. – Тарас что, не посетитель?
– Хитрая ты бестия. Только меня не проведешь. Молодая еще, зеленая. Я на таких, как ты, зубы съел.
– Простите, Вячеслав Андреич…
– Ладно, живи покуда, Варвара. И не зли меня больше.
Он вспомнил, какие взгляды бросал на девушку прозоринский подручный Федор, и покачал головой.
– Хозяин «Дубравы» на сегодняшний вечер тот же столик забронировал, – сообщил он. – На двоих. Полагаю, опять с Федором прикатит. Не нравится мне этот монашек. Мутный он какой-то. Похоже, ты ему приглянулась. Вчера только на тебя и пялился.
– Вас послушать, так на меня все пялятся, – насупилась официантка.
– Вчера гостей из «Дубравы» Глаша обслуживала, а нынче тебе придется…
Глория поселилась в двухкомнатном люксе.
– Мы с тобой не знакомы, – предупредил ее Лавров. – И пока знакомиться не будем.
– Как скажешь, – улыбнулась она. – Это твое расследование.
Роман успел поведать ей страшную историю о хозяевах «Дубравы», Федоре-Франческо, Снежане Орловой, пропавших прошлой зимой девушках и недавно убитой в лесу Ирине Кротовой.
– Кто тебя нанял? – выслушав, осведомилась Глория. – Отец Кати?
– Он терпеть не может зятя, и его беспокоит судьба дочери.
– Поэтому ты должен соблазнить чужую жену? Оригинальный ход, – развеселилась она. – Ты меня умиляешь, Рома.
– Своей отзывчивостью? Есть у меня такая слабость. И люди этим пользуются.
– Добросердечный ты наш, – дразнила его Глория. – Как успехи на любовном фронте?
– Нормально. От осады перехожу к штурму.
– Кто бы сомневался!
Лавров вздохнул и покачал головой. Он предполагал, что Глории будет неприятно слышать о Кате. Но скрыть от нее истинное положение вещей все равно не удастся, как ни старайся. Если уж прибегать к ее помощи, она должна знать все.
– Ты не понимаешь. Я охочусь за убийцей.
– А я думала, за хорошенькой женщиной!
– Ревнуешь?
– К сожалению, нет…
Глория сказала правду. Сколько бы Лавров ни ухаживал за другими, он всегда будет возвращаться к ней. Какой смысл чинить ему препятствия или устраивать сцены? В данный момент ее гораздо больше волновало то, что она обнаружила под развалинами сгоревшего Терема.
Глория размышляла об этом всю ночь и все утро. Ее преследовали жуткие эпизоды гибели девушек. Одна из них сгорела заживо, две другие погибли где-то в другом месте. На пепелище их привезли уже мертвыми и закопали в землю на дне погреба.