– Что вы м-мелете? – злобно процедил он. – Какое дерево? Вы бредите, милейший!
– Дерево Фей растет неподалеку от вашего родового гнезда. Если немного углубиться в лес, то…
– Хватит! – Прозорин ударил кулаком по столу. – Я не обязан выслушивать ваши бредни! Что вы себе позволяете?
– Терем хранит зловещую тайну, – продолжал сыщик. – Вы знаете какую.
Хозяин «Дубравы» впал в оцепенение. Прошла минута или две, прежде чем он сумел взять себя в руки.
– Не понимаю, о чем вы.
– О пожаре, – заявил Лавров. – Терем сгорел, потому что его подожгли.
Прозорин молчал, глядя на свои сплетенные пальцы, пытался успокоиться. Должно быть, ему хотелось еще выпить, но он не решался. Боялся потерять контроль над собой.
– Вы знаете, кто поджег вашу дачу в Веселках, не так ли?
– Понятия не имею.
– Лжете, – холодно бросил сыщик. – Вам отлично известно, что там произошло.
Краснота схлынула, и лицо Сергея побледнело. Такие перепады не сулили ничего хорошего. Он сейчас взорвется, и дело дойдет до драки.
– Вы чем-то похожи на вашего далекого родственника Жиля де Рэ, – подлил масла в огонь Лавров. – Не зря его портрет висит в вашем кабинете. То, что сего господина оправдали, не значит, что оправдают и вас!
– Да как вы…
Прозорин не договорил. Он привстал, задыхаясь, и внезапно рухнул обратно на стул.
– Что-то случилось, господа? – прозвучало у самого уха сыщика.
Он обернулся и увидел Федора…
Глава 34
Поместье «Дубрава»
Катя сидела на диване в гостиной и прислушивалась к тишине дома. Горничная в кресле вязала шарф.
– Тебе не кажется, что на втором этаже кто-то ходит? – испуганно спросила хозяйка.
Галина подняла голову и сосредоточилась. Наверху в самом деле что-то потрескивало.
– Давайте охранника позовем, – предложила она. – Тараса. Пусть он в холле подежурит, пока Сергей Кирилыч не вернется.
– Муж может до утра в «Трактире» проторчать. Двор без присмотра останется. Страшно. Еще перелезет кто через забор! Слышала про маньяка?
– Как не слыхать? Он девочку в лесу убил, нелюдь. Задушил ее же шарфиком, а потом горло перерезал. Зверюга!
Горничная расправила свое вязание и прикинула по длине. Изделие было почти готово.
Катя подумала, что обычный шарфик стал орудием убийства, и содрогнулась. Быть может, погибшая девушка тоже связала его себе сама, не предполагая, что готовит собственную смерть.
– Ваш гость приедет ночевать?
– Не знаю, – поежилась Катя. – Не исключено, что нам придется провести ночь вдвоем.
Часы в библиотеке пробили одиннадцать часов. Бом-ммм!.. Бом-м!.. Эхо разнесло по этажам тоскливый протяжный звон, от которого мурашки забегали по коже.
– Жутко, да? Моя бы воля, я бы эти часы продала.
– За чем же дело стало? – пожала плечами горничная.
– Муж категорически против. Часы, видите ли, ему от деда достались. Антиквариат! Семейная реликвия! А мои чувства – побоку.
Галина кивнула и вернулась к своему вязанию. На журнальном столике светила лампа. Мирно постукивали спицы. В окна билась, бросала снегом вьюга.
– К утру все заметет. Хоть бы Сергей Кирилыч с Федором на проселке не увязли.
– До утра далеко, – сказала Катя. – На крайний случай в пансионате трактор есть. Мне отец говорил. Отдыхающие почти все на своих машинах приезжают, поэтому хозяин «Леля» техникой обзавелся. Чтобы вытаскивать застрявших и чистить дорогу.
– Я вот ни разу в пансионате не была.
– Ты ничего не потеряла, – вздохнула хозяйка. – Пансионат как пансионат. Деревянные дома, баня, сауна, кафе, ресторан, лыжи, сани, снегоходы. Ты на лыжах любишь кататься?
– Не-а.
Чернявая казачка Галина развелась с мужем и приехала из глухой станицы зарабатывать на жилье. Деньги отправляла домой, себе оставляла крохи на самое необходимое. В «Дубраве» жила на всем готовом, собирала копеечку к копеечке.
– Вот куплю домик, дите заведу, – вздохнула она. – Мальчика или девочку. Буду для него жить.
– Ты еще молодая. Может, замуж выйдешь. А с ребенком кто тебя возьмет?
– Замужем я уже была. Мужик мне лютый попался, ревновал, бил, за волосы таскал. На что такая жизнь?
Катя подумала о своем замужестве, и слова, которые она собиралась сказать Галине, застряли в горле. Ей не поучать других, – в себе бы разобраться.
На улице бушевал ветер, выл на все лады, как дикий зверь. Эти звуки нарушали гнетущую тишину в доме, будили в сердце смутную тревогу.
– Кто испачкал и поджег мой шейный платок? – внезапно спросила хозяйка. – Ты или повариха?
– Да вы что, Катерина Борисовна? – опешила горничная. – Зачем нам неприятности? Меня Сергей Кирилыч уж так отчитывал, так ругал! Я целый день плакала. И Люсе досталось. Он обещал нас уволить, если такое повторится.