– Что случилось?
– А вы мать Тереза, да? Утешаете страждущих?
– Боюсь, вас я не смогу утешить…
Мутный взгляд администратора озарила искра осознанности.
– Вам что-нибудь известно?
Глория молча покачала головой. Над пансионатом витала смерть… но как сказать об этом Орешкину? Он всю ночь искал девушку, которой уже нет в живых.
Администратор ощутил острую потребность поделиться своей бедой с кем угодно, лишь бы услышать слова поддержки.
– Я подозреваю самое худшее, – заявил он. – Вы, вероятно, в курсе, что ночью пропала наша официантка. Милая девушка с русыми косами. Сумочка висит в подсобке, а хозяйка исчезла. Разве девушка поедет куда-нибудь без сумочки? Я заглядывал повсюду, но Вари нигде нет. Вы, наверное, слышали ночью шум, топот ног в коридоре?
– У меня крепкий сон, – выкрутилась Глория.
– Завидую… Эх, Варя, Варя! Говорил я ей, чтобы была осторожнее… а она, видать, не послушала. Ее увезли в «Дубраву»! – выпалил он. – Этот душегуб Федор со своим хозяином. Они убьют ее.
Его волосы, всегда аккуратно уложенные, свисали на уши, сорочка была мятая, с грязными манжетами.
Глория молчала, думая о даре прозрения, который в стрессовой ситуации может открыться у любого человека.
– Я бессилен! Бессилен! – сокрушался администратор. – «Дубрава» является частной собственностью Прозорина. Меня и на порог не пустят. Я даже полицию вызвать не могу! Они попросту пошлют меня к черту. Какие я предоставлю доказательства? Никаких! Варю убьют, если уже не убили…
– С чего вы взяли?
– Я обследовал стоянку машин. Джип Прозорина стоял в середине, задком к сугробу, но не вплотную. Почему-то я обратил на это внимание, проходя мимо. Меня вызвали к отдыхающему, который требовал заменить ему номер. При виде «ленд ровера» я ощутил что-то недоброе. Может, это мои фантазии… но я говорю то, что чувствовал. Пока я разбирался с отдыхающим, Прозорин и Федор уехали. Иду обратно – джипа нет. Следы резины еще не успело занести снегом. Меня будто током ударило! Я сразу кинулся искать Варю. Как назло, никто ее не видел. Вроде бы она мелькала то в зале, то в кухне… Я побежал в подсобку – ее пуховика на вешалке нет. Сумочка есть, а пуховика нет…
Он опомнился и прикусил язык. Кому нужны подробности его ночных бдений? Уж точно не этой красивой, холеной барышне, которая поселилась в дорогом люксе.
– И вы вернулись на парковку? – спросила она.
– Да, – против воли признался Орешкин. – Я сбегал за фонарем и обследовал каждый сантиметр. Я подумал, что… Варю могли оглушить, затащить в салон или запихать в багажник, и никто не пришел бы ей на помощь. Ночь, стоянка плохо освещена, метет снег… а главное – всем все по барабану! Понимаете? Вас могут посреди белого дня насильно усадить в машину, и никто даже ухом не поведет. Каждый занят своими проблемами, остальное его не касается.
Администратор махнул рукой и потянулся к графинчику с водкой. Глория накрыла стакан ладонью.
– Погодите. Вы что-нибудь нашли в снегу, там, где стоял «ленд ровер»?
– Варежку…
На столе рядом с графинчиком лежала пестрая варежка, какие носят дети.
– Наверное, Варя потеряла ее, когда… когда…
Эта варежка с самого начала привлекла внимание Глории. Она кое-что поведала о своей хозяйке. Девушка была задушена принадлежащим ей шарфиком и брошена в снег. Потом ее тело погрузили в багажник и увезли…
– Как вы думаете, Варя еще жива? – спросил Орешкин.
– Готовьтесь к худшему.
– Почему вы так говорите? Вы что-то знаете?
Глория смотрела на варежку, и ей вдруг стало дурно. Запершило в горле, перехватило дыхание.
– Простите… мне нужно выйти на воздух, – пробормотала она…
К утру на парковочной площадке не осталось никаких следов ночной трагедии. Все прикрыл небесный пух, выпавший в виде снежинок. Машины отдыхающих спали, как и их хозяева. На крышах деревянных домов, на ветках елей лежали рыхлые белые пласты, подсвеченные первыми лучами солнца.
Хруп… хруп… хруп, – поскрипывало под ногами Глории. Точно так же хрустел снег под ногами убийцы. Он не просто маньяк. Он – мститель. Рыжебородый, который прячет свое лицо и чертит губной помадой пентаграммы на зеркале. За его спиной маячит черная тень. По сути, их двое, и оба – гении зла.
Это зло явилось из прошлого. Этот черный огонь разожжен слишком давно, чтобы ощутить его связь с нынешними реалиями.
Молодые парни в надетых поверх курток синих фартуках убирали с дорожек снег. Они поглядывали на Глорию и улыбались. Жизнь продолжается и диктует свои правила. Снег должен быть расчищен, дома – натоплены, еда – подана на стол.
Из трубы на крыше ресторана клубился серый дымок. Повара разжигали русскую печь, – достопримечательность, указанную в рекламных проспектах. В печке готовили щи и запекали птицу, начиненную яблоками.