Они препирались, не обращая внимания на Скворцова. Спор это был давнишний и не имел конца. Первой потеряла терпение женщина. В сердцах махнув рукой на брата, она прошла к перегородке с дежурным.
- Владимир Александрович, я заберу брата? - С просительной нотой в голосе справилась она. Дежурный утвердительно кивнул головой. Женщина вернулась за "политологом":
- Пошли. Да застегнись, на улице подмораживает, - На правах старшей, она застегнула пальто брата одну пуговицу.
"Политолог" встал и, обращаясь к Алексею, сказал:
- Я - домой. А ты, сам, управишься? Если не утрясется, может подогнать утром наших правозащитников? Как?
- Наверное, не надо, - отказался Алексей. Лишняя огласка ему была ни к чему. Он все же надеялся, что проблема рассосется сама собой.
- Ну, смотри. Если что, звони, не стесняйся - Сказал "политолог".
Дежурные фразы. Куда звони? Кому? Очень похоже на американское приветствие: "Как дела?" Главное обозначить, что ты вежлив и внимателен. А что до реальной помощи - ты уж, брат, сам как-нибудь, выкручивайся.
Брат с сестрой ушли, и вокруг Алексея сразу образовалась тишина, не абсолютная (в здании ещё работали), но всё же тишина. Вместе с ней вновь навалилось беспокойство: "Где Соня? Куда запропала?" Алексей глянул на часы: "Ого, два часа прошло". Пока его развлекал местный "политолог", время бежало незаметно. "Ну, в самом деле, где же она может быть? Городок за сорок минут из конца в конец пройти можно". В голову полезли всякие ужасы: в дупель пьяные водители самосвалов и капли крови на дороге; маньяки-одиночки и шайки хулиганов с наклонностями насильников; нерадивые дворничихи, скользкие дорожки, открытые переломы, безлюдные улицы и слишком запоздалая помощь. "Позвонить её матери? Узнать была ли она? Попроситься у дежурного? Может он сам позвонит?" - Это показалось разумным решением. И тут Алексей с ужасом осознал, что не помнит её номера телефона. На аппарате была бирочка с цифрами. Начинался номер на 2, следом 4, а что дальше он не старался заучить. "Через справочную узнать?" Он уже хотел, было идти к дежурному, упрашивать сделать звонок, как входная дверь хлопнула, и по фойе промчался человек. Дежурный с удивлением проводил его взглядом, но окрикивать не стал. Человек поспешил на второй этаж, прыгая по парадной лестнице через ступеньку. Алексей даже со спины узнал пробежавшего. Это тот самый, что шуганул азеров на рынке и подарил Соне их же цветы. И на вечере во дворце с ней разговаривал тоже он. Что-то Сонина одноклассница говорила о нём. Кажется, как о милицейском начальнике. Сразу неприятно заныло в районе пупка. "Заметит и пиши - пропало. Припомнит всё за тот букетик из Дворца. И того, кто был рядом с виновницей позорного действа - точно не пощадит. Прилюдно цветами по мордям - за такое никогда не прощают и по возможности мстят!" Алексей принялся озираться в поисках какого-нибудь укрытия. В этот момент дверь лязгнула еще раз и на пороге появилась Соня. "Надо же, как не вовремя, - С досадой подумал он, - А, ну, как этот вернется? Не упустит момента поиздеваться над ней. На своей территории грех не выказать силу". Алексей вскочил навстречу Соне. Девушка сделала знак рукой и подошла сама.
- Уходи, - Понизив голос, приказал Алексей, - Здесь этот, который был во Дворце и на рынке. Давай быстрее отсюда.
- Пойдем вместе, - Спокойно предложила Соня.
- Уходи, слышишь? Уходи, - Продолжал настаивать Алексей, - Я как-нибудь выберусь. Паспорт принесла?
- Пойдем вместе, - Повторила девушка и потянула его за собой.
- А как же? - Алексей неуверенно оглянулся на дежурного.
- Пойдем, всё утряслось, - Соня, подхватив его под руку, потянула к выходу.
В этот момент у дежурного требовательно зазвонил телефон. Алексей не удержался и оглянулся. Дежурный, вскочив со стула, слушал распоряжения по телефону. По тому, как офицер остановил взгляд на Скворцове, тому сделалось не по себе: "Опоздали!" Дежурный, не отнимая от уха трубки, поднял предупредительно палец, помедлил и неожиданно дал отмашку Алексею, мол, иди, давай, не до тебя. Не веря этому, подталкиваемый девушкой, Алексей вышел на улицу. Он недоумевал. Чуднее быть не могло - весь вечер просидеть под надзором, не понять за что, и, одним махом, без разбирательств и объяснений, быть отправленным домой.