- Надо было вывесить табличку "Не мешать... и так далее" - посетовал Алексей.
- Затопчут сейчас нашего Федорыча. Будет тебе эксперимент с экскрементом.
- А кто опылял завлаба и Водомерку эликсиром из баллончика? Я? Греметь тебе кандалами по этапу. "По тундре, по широкой дороге..." - пропел Скворцов.
- А кто создал "эликсир"? - Попытался свалить с себя вину Архипов.
- Ага! Претензии от висельника по поводу веревки выставляем пеньковому заводу? Не говори глупостей. Твоя блудливая ручка соединила сердца завлабов. У меня и в мыслях не было совершить святотатство. И против кого?! Тут тебе еще статья светит "за неуважение к начальству". А в нашу эпоху демократического централизма статеечка эта приобретает политический окрас. Значит, на Соловки тебя, контру, на Соловки! - Хохмил Скворцов.
За дверями лаборатории крики стихли, и послышался безудержный плач. Друзья прекратили зубоскалить и прислушались. Плач продолжался долго и наконец затих. Что произошло в лаборатории, было непонятно.
- Убили кого? - Прошептал Архипов.
- И Наташку тоже? Случись чего, заорала бы, - Также шепотом ответил Скворцов.
Вдруг дверь лаборатории со стуком распахнулась и, с красным лицом, из неё вылетела жена завлаба. Громко стуча каблуками, она пронеслась мимо Скворцова и Архипова на выход. Спустя пару минут показалась Водомерка, заплаканная, но ничуть не убитая горем. Не глядя на друзей, она прошмыгнула к себе в кабинет. Еще через какое-то время, опустив глаза в пол, за ней проследовал Федорыч, красный и взъерошенный. Проводив его взглядом, друзья решили вернуться на место схватки.
В лаборатории Наташка сметала разбитую химическую посуду.
- Ну, как? - С порога в один голос спросили нашкодившие друзья.
- Слониха в посудной лавке, - давясь смехом, отрапортовала лаборантка. - Четыре колбы разбито и одна пробирка. Хорошо еще химпосуда прочная, могло быть больше.
- Кто победил? Женский карательный батальон? - Серегин вопрос оказался быстрее Скворцовского.
- Наши, - улыбалась Наташка.
- Водомерка? - Серега присвистнул - С её то ростом и весом?
- Она. Она, - подтвердила Наташка, ссыпая осколки в разбитое ведро.
- Каким образом? - Алексею тоже не терпелось узнать подробности, - рассказывай быстрее, а то Федорыч придет.
- Думаю, не скоро, - Высказала свое мнение лаборантка - Ладно, слушайте, обалдуи, и восхищайтесь женским умом.
По её словам, жена Стукова устроила дикий ор, подкрепленный битьем лабораторной посуды. Любовники с лихвой получили порцию брани в свой адрес. Еще чуть-чуть и дошло бы до рукоприкладства, как Водомерка вдруг упала на стол и горько разрыдалась. Её безутешный плач вначале остановил разъяренную жену завлаба, затем заставил заинтересоваться горем разлучницы. Стали её пытать, о чем-де горемыка убивается. Водомерка не сразу, но призналась, что давно хотела сказать Федорычу, но не решалась. Будто бы у неё трудноизлечимое вагинальное заболевание, которое передается половым путем.
- И что, правда? - Наивно спросил Архипов.
- Пень, - Легонько хлопнул его по затылку Алексей, - Не заметил, какая она выскочила довольная. Теперь Федорыча дома на порог не пустят, а Водомерка подберет его бездомного. Победа.
- Иппон, - выдал Серега уважительно.
- Ругаться марш на улицу, - замахнулась на него венком Ковалева, - тут тебе не конюшня.
- А что я сказал? - Отскочил подальше Архипов. - "Иппон" - возглас судьи в дзюдо, означающий "чистая победа".
И действительно, Водомеркой была одержана чистая победа - Федорыч, в конце концов, перебрался жить к ней. Отголоски скандала прокатились по институтским кулуарам. Кто осуждал, кто сочувствовал. Партком попытался поучить морали Стукова, но Федорыч проявил строптивость, положив на стол парторга свой партбилет. Но это все произойдет чуть позже, а в этот день Скворцова больше занимали мысли о предстоящем вечере. Наконец-то он дождался звонка Сони, пригласил её в ресторан. Получив согласие и условясь о месте встречи, он съездил домой, переоделся.