По поводу их приезда накрыли стол в зале. Можно было уместиться и на кухоньке, но мама запротивилась. На свет божий извлекли импортный столовый сервиз и хрусталь. Праздничную атмосферу дополнял телевизор. Там, очень кстати передавали концерт, осовремененный, без балета и оратории. С телеэкрана модный певец озвучил новый шлягер из набора фраз, затем певичка со слезой в голосе поведала гражданам о своей любви. Певичка старалась, поскольку еще не наплакала себе квартирку в несколько соток в центре столицы. Её сменил юморист по профессии. Эстрадный мэтр отважно пародировал генсека несколько лет как почившего в бозе. Потуги юмориста оставили без внимания, занимаясь сервировкой стола. Алексей не остался в стороне от приготовления - вызвался порезать хлеб. Ему как единственному мужчине в доме доверили открыть бутылку вина. Он по-свойски покрутился по кухоньке. Мама Сони нисколько не смущала его. За хлопотами Соня делилась столичными новостями, мама местными. В провинции сонной жизнью не пахло. Сменилось руководство городка, состоялись выборы в горсовет. В состав совета прошли несколько депутатов-самовыдвиженцев. Такое случилось здесь впервые. Без разнарядки и согласования наверху!? Глаза Воротовой-старшей горели надеждой, как, впрочем, у многих в стране. Голоса народных любимцев, как голоса мифологических сирен, парализовали рассудок. Опьяненные словесной раскрепощенностью, никто и не предполагал, что обман вскоре станет нормой жизни, и его можно возвести до государственных высот. Обыватели еще не уяснили себе, что депутат - не всегда герой и защитник народный. Что он сродни модному лекарству: стоит дорого, а поможет или нет - неизвестно. Отрезвление (как и положено) придет не сразу, а пока граждане, среди которых (сами того еще не зная) родители будущих проституток и родители будущих наркоманов, радовались свалившейся на них свободе.
Знакомы ли провинциальные "робеспьеры" Соне, или нет, Алексей не разобрал. Мама по третьему кругу перечислила храбрецов-демократов - Соня с пустыми глазами кивали в ответ. Зная свою подругу как, довольно прагматичную особу, Алексей не без удивления наблюдал, как та участливо поддакивала матери, внешне разделяя ее политические чаяния. Самому же Скворцову буря в местном "стакане" была абсолютно безразлична. Разве что его позабавили озвученные имена. Ерничать по этому поводу он благоразумно не стал, хотя в пору было пожалеть горожан. Не зря же народное наблюдение отмечало, что чем больше чудных фамилий на политическом небосклоне, тем сильнее грядут потрясения для простого люда.
В разговоре от глобальных тем перешли к бытовым. Галина Михайловна пожаловалась, что не далее как пару дней назад, ее напугал здоровенный ротвейлер. Матерый кобель, в центнер весом, бегал без поводка и намордника. Хозяин его спокойно покуривал в сторонке и лишь отмахнулся от замечания Воротовой-старшей, так и не прицепив пса на поводок. Соня вспыхнула от возмущения. Алексей поддакнул. Сия проблема ему ведома. У них, на квартале, тоже выгуливали много породистых собак, и не маленьких. На них в одночасье случилась мода. Заводили огромных псов якобы для безопасности, но больше ради престижа. "У соседа имеется, а мы чем хуже?" Бездумное подражание сыграло с обывателями злую шутку: многие не рассчитали своих сил, да и финансовых возможностей на содержание крупной собаки. Тяготились хозяева, терпели неудобства окружающие, страдали сами животные в малогабаритных квартирах. Хулиганов на улицах не стало меньше, зато тротуары расцвели полновесными кучками собачьих испражнений. Благо, что зима и снежок время от времени прикрывал следы выгула домашних любимцев, но впереди весна и лето. "Береги сандалики детвора!"