Здесь все было по иному. Ни одного косого или чересчур любопытного взгляда. В хозяйке чувствовалась если не порода, то настоящая интеллигентность со свойственной ей тактичностью. И если верить пословице, что яблоко от яблони недалеко падает, то Алексей не ошибся в своих последних оценках Сони. Далекий образ сухой, деловой леди оказался просто её маской, дома заброшенной на шкаф за ненадобностью. Он видел, как Соня предупредительно ухаживала за мамой, как та отвечала взаимностью. Мама и дочь светились неподдельной радостью встречи. Вот что значит жить порознь. В этом случае не рискуешь получить от родного дитя взгляда в спину исполненного тоски.
Алексей предложил тост за отчий дом, и чтобы не выглядело явный подхалимажем, подчеркнул, что у каждого он свой. Он немного пространно и цветисто сказал о теплоте родных стен, о светлых воспоминаниях, связанных с детством, о радости возвращения на материнский порог. Такой тост мать и дочь приняли с аплодисментами.
Вино, хоть и слабенькое, подействовало на Алексея. Он раскраснелся, руки и ноги сделались ватными. Уши заложило, и почему-то заныла спина. Соня внимательно поглядела на Алексея, затем положила ему руку на лоб:
- У тебя температура?
Одним участливым вопросом дело не обошлось. Соня прошла на кухню, погремела там чем-то и вернулась с градусником.
- Не надо, - воспротивился Алексей.
Соня не стала его слушать, строго глянула и сунула градусник ему в подмышку. Пришлось смиренно посидеть минут десять. Сказать по правде Алексей чувствовал себя неважно, что и подтвердил градусник. Температура оказалась тридцать восемь с половиной. Все-таки он простудился, ожидая девушку в холодном вагоне, еще там, на вокзале. Чаем с малиной дело не обошлось. Соня принесла аптечку и принялась перебирать содержимое. На свет божий появился шприц, стерилизатор, ампулы с лекарствами. Медицинское образование плюс нереализованная потребность лечить настроили девушку на решительные действия.
- Может водочки с перцем? - Робко предложил панацею Алексей.
- Может укольчик?- Не без ехидства отозвалась Соня. - Водочки в доме не держим. Инъекция понадежней будет. Как-никак я несу ответственность за тебя и должна поставить на ноги. И потом, ты же не желаешь все время проваляться в кровати?
Алексей хотел подтвердить, что он бы и не прочь, а тем более не один, но при маме нахальничать не стал. Но мину на лице он скорчил недвусмысленную.
- Больной, Вам вредно волноваться, - приподняла уголки губ Соня. Вид у нее был строгий, а в глазах плясали бесенята.
Одноразовых шприцов тогда еще не видывали, поэтому пришлось стерилизовать обычный, стеклянный. На это ушло время. Одновременно вскипятили чайник на соседней конфорке. Алексей наблюдал за приготовлениями обреченно. Угораздило его простудиться в неподходящий момент. Не случилось из него рыцаря на белом коне. Остается быть печальным джентльменом, что конечно не так романтично, зато будоражит любопытство таинственностью.
Побыть человеком-загадкой долго не пришлось. Набрав в шприц лекарство, Соня подошла к нему:
- Поворачивайся и заголяйся.
- Может в руку? - Попытался увильнуть от срамной позы Алексей.
- А в мозг не желаешь? Или в язык?
- А такие уколы разве делают?
- Ага. Болтунам. Чтобы не трепались. - Новоявленная докторица оказалась непреклонна, - Заголяйся без разговоров.
Алексей подчинился. Он старался не смотреть. Но от осязания никуда не деться: холодком мазанула ватка, смоченная спиртом; неприятно, но терпимо воткнулась игла. "Могла бы быть и потоньше" только и успел подумать он, как пошло лекарство. Алексей крякнул. Правая ягодица задеревенела от боли. Не то, чтобы Соня сделала инъекцию неудачно, сам укол оказался очень болезненным.