В спальне щелкнули выключателем. Какое-то время слышались негромкие голоса. Это мама с дочкой ещё никак не наговорились. И о чем можно столько болтать? Все события мира умещаются в получасовую программу новостей. А женщинам для обмена информацией и нескольких часов маловато. И ведь не "тормозят" как эстонцы. Не его ли Соня с мамой обсуждают? Жаль, что из-за стенки не разобрать. А может и к лучшему? В 90 случаях из 100 неведение - благо для человека.
Наконец за стеной угомонились. Зато соседи сверху еще топтались. "Интересно, какие они? - Подумал Алексей, - Молодые или старые? Если пожилые, то чего не спят? Мои дед с бабкой, как говорится, с курами ложились. А если молодые, что им заняться нечем? Камасутры под рукой нет?" Если бы ругались - голоса были бы слышны. Звукоизоляция любого многоэтажного дома всегда оставляла желать лучшего. "А вдруг соседи сверху - глухонемые. Топчутся друг перед другом, руками машут". Он представил себе, как они могли бы ссориться. "Лезет же в голову всякая чепуха", - Алексей повернулся на другой бок. Лучше не стало. Теперь в глаза бил уличный фонарь. Неплотная штора не спасала от яркого света. Надо же, из четырех светильников на весь двор горят только два и один, как раз напротив окна. Пришлось лечь на спину. Да, всегда не спится на новом месте. И все вроде бы удобно, а сон не идет. Шляется где-то негодник. Вот и у соседей наверху затихло. А к несчастному, больному "командировочному" сон не спешит. Алексей прислушался. Большой дом-улей успокоился, погрузился в чуткий сон до утра. Как здорово, что придумали многоэтажки. Они как лекарство от одиночества. В них всегда ощущаешь присутствие кого-то и уже не страшно. Ты не один в этой вселенной.
Этот тезис подтвердили две пьяные малолетки за окном. Проходя мимо дома, они заорали песню, надеясь, что хоть сейчас на них обратят внимание. Напрасно. Приставучие парни в этом дворе не водились, а может уже видели первые сны или бегали за девчонками в другой части города. Он поднялся, подошел к окну. Выглянув во двор, девиц он не увидел. Те уже удалились. По тому, как песню они доорали до конца, выходило, что и в соседнем дворе не оценили их страданий. "Все равно, привет вам, бедолаги. Привет и сочувствие всем тем, кому не с кем спать". Стыдясь собственного любопытства, Алексей сбил штору комом, защищаясь от уличного фонаря (вроде как для этого вставал). Затем он прошел на кухню, зажег свет, разыскал аптечку. Он от души накапал себе пустырника, разбавил его доброй порцией валерианки и выпил. Теперь можно смело ложиться. Он вернулся на отведенный ему диван, устроился поудобнее, расслабился. Ядреная смесь вскоре сморила его, и он заснул.
Проснулся он поздно, когда солнечный свет уже проглядывался из-за штор. Чья-то заботливая рука вновь расправила их, храня сон гостя от неспешного зимнего рассвета. Какого рассвета? Стрелки настенных часов приближались к половине одиннадцатого. Утро? День? Самое горячее время для рабочего люда и одновременно раннее утро для богемы. Алексей потянулся. На службу не идти и потому можно смело причислить себя к последним. От вчерашнего недомогания не осталось и следа. И это замечательно. Не хотелось сегодня выглядеть расквашенным. Женщины, конечно, жалуют убогих и болезных, частенько путая сострадание с любовью. Из жалости, глядишь, и приголубят разок. Но если тебя интересуют длительные отношения, то лучше казаться героем.
Алексей прислушался. Из кухни доносилось позвякивание посуды. Это, наверное, Соня. Начало недели - мама должна уйти на работу, если только не взяла отгул в связи с приездом дочери. Непохоже. Других звуков не наблюдалось. "Вот и славненько". Он не стал одеваться, а завернувшись в одеяло, пошел на звуки. Так и есть - это Соня хозяйничала в отсутствии мамы. Алексей остановился на входе. За хлопотами девушка не заметила его. Он же просто замер, любуясь ею. Такой он видел её впервые. В одном ХАЛАТИКЕ! Обычно, домашние халаты жен навевают тоску на мужчин. Возможно, они и удобны в быту, но не очень-то и радуют глаз. Другое дело полупрозрачные пеньюары-завлекалочки. Эта одежда (?) для особых случаев и не всегда ради мужей. С виду простенький, короткий халатик на Соне смотрелся не хуже. Неважно, что из материальчика незатейливого, сидел-то как: ножку видно высоко, по самое "небалуйся". И "небалуйся" это, сердце чуяло, прикрыто декольтированными французскими трусиками. А как грудь выглядывает из выреза! Свободная от белья, нежная проказница так и норовила выскользнуть из халатика, покрасоваться на свободе, мол, любуйтесь мной. "Да мы и не против," - не стеснялся разглядывать Алексей. Словно ощутив посторонний взгляд, Соня поглубже запахнулась. Она потянулась к холодильнику, что стоял рядом, на входе и тут заметила в дверях Алексея. От неожиданности она вздрогнула: