– Что же он теперь подумает обо мне? Он же не знает, почему я сбежала! Теперь наверняка до него дойдет эта чудовищная информация! А вдруг он поверит? Ну, берегитесь, бандюги проклятые, я не позволю ломать мою жизнь, как медный грош! Лучше уж мне ее совсем лишиться, но и вам сладко не будет, – зло прошептала девушка.
«Я пока не знаю, что я сделаю, но сделаю обязательно», – и с этими мыслями Вика провалилась в глубокий сон.
Утро наступило буквально через две минуты, так показалось Вике, когда ее разбудили. Глаза категорически отказывались открываться, а все тело ныло так, будто его пропустили через мясорубку.
– Который час? Неужели обязательно так рано вставать? – проворчала Вика и с большим трудом оторвала голову от подушки. Перед ней стоял шеф Геннадий собственной персоной и улыбался.
– Давай, давай, поднимайся, скоро завтракать люди придут! А ты ничего, молодец, справилась вчера, я думал, будет хуже.
К удивлению Вики, он выглядел как огурчик. Чисто выбрит и причесан. Брюки как будто только что из-под утюга, а аромат шел от парня прямо потрясающий.
– И как это вам удается в такую рань выглядеть, как на обложке журнала? – удивленно пробормотала Вика.
Такое сравнение Геннадию явно понравилось, и он уже совсем мягко проговорил:
– Ты не очень торопись, с завтраком и буфетчица справится. Потихоньку просыпайся и приводи себя в порядок. Я у себя буду, если какие вопросы есть, заходи, – и шеф выплыл из купе.
– Что это с ним, с полки, что ли, свалился? – пробормотала Рая. – Давай, правда, вставать потихоньку. Сейчас крепенького кофейку вмажем – и сразу проснемся. Вечером уже в Москве будем, там и отоспимся. Собачья у нас работа, ни днем, ни ночью покоя нет, особенно летом. Иногда вообще без выходных приходится вкалывать, скачешь с рейса на рейс, как блоха по собаке.
– Зачем же ты здесь работаешь, если тебе не нравится? – спросила Вика.
– А куда деваться? За ценами не угнаться даже на самолете, не то что на поезде! Жить-то нужно, да и привыкла я уже на колесах. Веришь, когда неделю провожу дома, уже нервничать начинаю, тянет на поезд. Может, это просто привычка, не знаю, а может, что-то другое.
– Значит, все-таки нравится тебе твоя работа, – сделала заключение Виктория.
– Может быть. Трудно сказать. Ладно, Вера, хватит трепаться, давай вставать, – и Раиса быстро вскочила со своей полки.
День прошел незаметно, и уже к вечеру, когда поезд приближался к Москве, Виктория постучала в дверь купе, где обитал шеф вагона-ресторана.
– Ну, вот и все, Геннадий. Огромное вам спасибо, что выручили меня, не знаю, что бы я без вас делала, – улыбалась девушка, стоя у порога.
– Да и ты, длинноногая, тоже мне здорово помогла, так что, считай, квиты. Если надумаешь на колеса перейти работать, приходи, возьму с радостью, – ответил шеф, тоже улыбаясь Виктории.
– Да какая из меня официантка? Это я, наверное, от испуга все сумела. Очень боялась, что вы меня высадите из поезда и я не доеду до Москвы. Ладно, побежала я, уже скоро поезд остановится, а мне торопиться нужно, до свидания.
Вика покинула поезд и прошла на площадь. Поймала машину и села в салон.
– Куда едем, дамочка? – поинтересовался водитель.
– Домой, – устало проговорила Вика.
– Это понятно, только желательно адресок знать, чтобы доехать, – усмехнулся молодой парень.
– Улица Косимовская.
– Это где ж такая, что-то я не слыхал? – повернулся парень к Виктории.
– Поехали, я дорогу покажу, – махнула девушка рукой.
Когда проехали уже половину пути, Виктория задумалась: «Приеду я сейчас домой, а дальше что? В квартиру мне путь заказан, куда же тогда идти?»
Девушка вытащила из сумки телефон и набрала номер подруги.
– Вика, ты откуда говоришь? – заорала Наташа, как только услышала ее голос.
– Тише, Наташа, не кричи, я через пятнадцать минут подъеду к твоему дому, выйди, пожалуйста, только своему Ивану ничего не говори.
– Да его дома нет, так что, может, прямо ко мне поднимешься?
– Нет, Наташ, нельзя мне, спустись лучше сама.
– Хорошо, хорошо, не волнуйся, сейчас спущусь.
Когда они подъехали, Вика расплатилась с водителем и вышла из машины. Наташкина фигура уже маячила у подъезда. Вика не стала к ней подходить, а махнула рукой и направилась в сторону сквера. Наташа, озираясь, последовала за ней. Как только девушки уселись на лавочке под деревьями, Наташа вдруг уткнулась Вике в плечо и расплакалась.
– Ой, Викуся, что же это происходит, почему тебя обвиняют в смерти Витьки? Это же неправда, а, Викусь?
– А ты как думаешь? – отодвинулась Вика от подруги и с упреком посмотрела на нее. – Или у тебя тоже крыша протекает? Как и у ментов?
– Сбрендила совсем, что ли? – заорала Наталья. – Я уж скорее сама на себя подумаю, чем на тебя!
– Как это так – меня обвиняют в Витькиной смерти? – недоуменно говорила Виктория, качая головой. – Может, и правда пойти в милицию, пусть разбираются и ищут, кого положено!
– Нет, Викочка, нельзя тебе в милицию. Тебя подозревают в том, что это ты организатор преступления, я же тебе говорила! Пока они во всем разберутся, успеешь блохами обрасти в этой тюрьме, – зашептала Наташа, вытаращив на подругу глаза. – Я совершенно случайно подслушала разговор своего Ваньки с его сослуживцем. А потом меня к следователю вызвали и такое сказали… Если вы не хотите говорить, где сейчас находится ваша подруга, значит, вы ее соучастница! Она подозревается в тяжком преступлении, в организации убийства своего шефа Виктора Колесова!
– И ты поверила этой ахинее? – возмутилась Вика, осуждающе глядя на Наташу.
– С ума сошла? Даже ни на секундочку не поверила, – Наташа округлила глаза.
– А почему же ты тогда спросила – правда это или нет? – прищурилась Вика.
– Сама не знаю, от растерянности, наверное, – пробубнила Наталья. – Ты прости меня, что я сообщила, где ты находишься. Даже не представляешь, как я перепугалась! И потом, следователь обещал во всем разобраться, если ты явишься сама, а не будешь скрываться.
– Наташ, мне ночевать негде, домой, я так понимаю, мне идти нельзя, к друзьям тоже. Что делать, ума не приложу! Нужно пока хоть на время залечь где-нибудь, чтобы все хорошенько обдумать и решить, что делать дальше, – перебила Виктория трескотню подруги.
– Слушай, Вик, я тебе сейчас ключи вынесу от дома моей свекрови, она в больнице лежит, а мы к ней только в субботу собираемся. Так что несколько дней можешь хозяйничать. Правда, далековато, туда на электричке нужно ехать.
– Бешеной собаке семь верст не крюк, – проворчала Вика. – Давай, тащи ключи, поеду, все равно у меня выбора нет. Да и подумать хорошенько нужно, я тебе уже сказала.
– О чем, Викусь?
– Как шкуру свою спасти, Наташенька, она хоть и не очень дорогая, но моя собственная, поэтому мне ее жаль! Вот так-то, подружка. Ладно, неси ключи, поздно уже, пока доберусь, совсем ночь будет.
– Я сейчас, – торопливо проговорила Наташа и пулей понеслась к дому.
Виктория сидела на скамеечке в глубокой задумчивости.
«Что же делать, что делать? Как вести себя дальше? Ну, просижу я несколько дней на этой даче, а потом? – Девушка тряхнула головой: – Выкину пока все из головы, высплюсь как следует, а потом и думать буду! Как нарочно, даже совета спросить не у кого! Наташка, конечно, подруга надежная, но не более того, совета у нее спрашивать бесполезно, разревется, как маленькая, вот и все…»
Буквально через десять минут появилась Наташа. Помимо ключей, она принесла Вике полную сумку продуктов.
– Вот, держи, там же ничего нет, холодильник отключен. Правда, картошка есть в погребе да банок всяких навалом – и соленья, и варенье, некоторое время продержишься. Вот здесь подробный адрес, – и она протянула листок с адресом.
– Ладно, Наташ, разберусь, спасибо тебе, – сказала Вика и, поцеловав подругу в щеку, поднялась с лавочки. – Ты Ивану не говори пока, что я была у тебя.
– Нет, Вик, я не скажу, только ты знай: Ванька ни секунды в тебе не сомневается, он уверен, что это ошибка, – проговорила Наташа и посмотрела на подругу глазами, полными слез.