— Драко…
Девушка протянула к нему руки, ухватилась за ворот пальто и притянула к себе.
Ее щеки были красными и мокрыми от слез. Драко инстинктивно обнял ее. Она подняла к нему заплаканное лицо. Он не знал, что на него нашло, — пьяные девушки вызывали у него только чувство брезгливости — но он несколько секунд всматривался в ее лицо, она подалась к нему, и он ее поцеловал. Ее губы были холодными, влажными и солеными. Она ощущалась такой знакомой, такой близкой, такой желанной.
Стоя посреди безлюдной улицы, так похожей на мир, по которому он тосковал, Драко целовал незнакомую девушку, а ветер бросал ее волосы ему на лицо. Он оторвался от ее губ и вгляделся в нее — до чего же она казалась знакомой. Он был даже готов поверить в такую глупость, как прошлые жизни, столь ярким было ощущение узнавания.
Затем он запустил ладони в ее растрепанные кудри, чтобы притянуть ближе, и пальцы коснулись палочки, которая держала ее волосы. Палочка скользнула ему в руку. Драко глотнул холодный воздух.
— Сейчас пойдет снег, — сказал он, сжимая палочку и точно зная, что именно так и будет.
— Если ты хочешь, — пробормотала она и поцеловала его сама. А когда Драко смог, наконец, отстраниться от нее, то увидел, что на ее волосах, на пальто лежат снежинки. И все кругом было размытым и белым. В Буэнос Айресе, где никогда не бывает снега, кружилась метель. Окна домов открывались — и слышались радостные крики детей и удивленные возгласы взрослых.
Это было волшебство, и Драко почему-то казалось, что его сотворил он. Странные мысли и чувства. Он всегда чувствовал в себе какую-то силу, которой не мог найти применение. В его лишенном смысла существовании, которое он пытался заполнить работой, друзьями, сексом, всегда было что-то, что он даже не мог назвать своим именем. Он чувствовал себя ужасно потерянным, зная, что способен на что-то большее.
Драко обнял девушку. Она обняла его в ответ и вздохнула. А вокруг них порхали снежинки.
* * *
Гермиона смогла пошевелиться. Что творилось с ее головой… Она вспомнила, что заказала виски, и, кажется, потом еще, а затем вспомнила, что села за столик к Малфою, а после стояла где-то на улице. Было темно, хлестал дождь, и она не понимала, где находится. А потом она увидела Драко. Кажется, он что-то сказал. Кажется, мир снова раскалывался на куски. Кажется, пошел снег, но ей было все равно, потому что Драко Малфой ее целовал. А потом все исчезло. Она пыталась спать, но у нее не получалось. Во сне она куда-то падала и видела Драко, который говорил, что сварит зелье памяти для нее, а потом он исчезал, и ее выталкивало наружу, и она вспоминала Рона с Лавандой, а голова начинала раскалываться. И снова сон и Драко по новой. И опять Лаванда и Рон. Пока она не проснулась окончательно.
Было светло. Гермиона повернула голову. Щека скользнула по мягкой шершавой поверхности, а потом она увидела серых змей на зеленом фоне. Перед глазами плыло. Наконец, она смогла сесть и поняла, что серые змеи были серебристой нитью на зеленой обивке дивана. Она сидела на чужом диване, а перед ней стоял Драко Малфой.
Гермиона спрятала лицо в ладонях, вспоминая, как они целовались вчера. И она не помнила, что было потом. Ей было так стыдно, так стыдно, что она была готова заплакать. Если она еще когда-нибудь притронется к алкоголю! Все ее тело протестовало, когда она вставала, а в голове гудело так, словно ее голова превратилась в колокол и кто-то изнутри пинал по нему ногой. Гермиона подхватила свое пальто, которое лежало тут же, на диване. Распущенные волосы лезли в лицо. Голова продолжала раскалываться и гудеть. И тут ей стало совсем плохо: она потеряла свою палочку. Гермиона трогала волосы, пыталась вспомнить.
— Ищешь это?
Малфой протягивал ей ее палочку. Она выхватила ее у него из рук. Драко что-то ей говорил, она не слышала, ей было так стыдно, так плохо, так мерзко…
— Я ненавижу тебя, Драко Малфой, ты это знаешь?
— Обычно девушки говорят мне это в конце отношений, а не до, — ответил он.
— Так вот, со мной все будет наоборот, чем с твоими девушками! — пробормотала она скорее себе, чем ему. Но он услышал.
— То есть ты сообщаешь, — Драко закашлялся, — что скоро мне предстоит услышать от тебя признание в любви?
— О... — Гермиона отвернулась, желая провалиться от стыда сквозь землю; открыла входную дверь и вышла в коридор.
Ей захотелось воспользоваться порт-ключом и оказаться далеко-далеко отсюда. Но если от Малфоя она могла убежать, то ее стыд последует за ней и на другой конец земли.