– Но нам нужна твоя помощь! – сразу огорошила нашего нового знакомого Фло.
– Какая? – удивился Каспар. – Я не такой крутой, как вы. В странствия не пойду. На Орбус тоже не хочу. У меня дело маленькое. За городом смотреть. Вы сами знаете, городок тихий, и чтобы он и дальше оставался таким, за призраками и неупокоенными надо глаз да глаз.
– Да нет, что ты! – рассмеялась Фло, – твое дело важное, как бы ты его не умалял, и отнимать его у тебя не будем. Нам нужна более прозаическая помощь. Помнишь, когда я покидала Черноград, оставила у тебя ключи? Как у самого надежного хранителя.
– Лестно слышать. Но ключи ты оставила не у меня. Побеспокоилась, что охотники на меня выйдут, и я перестану быть «самым надежным хранителем». Потому ключ спрятала ты на кладбище. Мы туда ходили вместе, после концерта. А вот где ты его там положила, уж только тебе известно.
– Ах, да… точно же… Все равно, огромнейшее спасибо тебе, дружище!
Друзья как раз допили чай, и собрались идти.
– Что? Не посидите еще со старым товарищем?
– Посидели бы, но надо торопиться.
– Я с вами не пойду. Если кто-то забуянит из здешних, скажите «ашес ту ашес, даст ту даст, найтмэарс рип ин пис». Они успокоятся. Приучены. (Я повторила про себя, чтобы запомнить).
Мы направились к двери.
– Рад был вас увидеть. Если еще будете здесь, заходите. – Каспар похлопал друзей по плечу, крепко пожал руку Тенебриусу, и закрыл за нами дверь.
И вот спускаемся в раздумьях. Что же такое… Где искать этот ключ?
– Ну где этот ключ? – начинаю истерить.
– На кладбище. – задумчиво отвечает Флора.
– А на каком? – отрывисто спрашивает Тенебр.
– В еловом лесу, на берегу Межня. Да мы же с тобой там и были, забыл, что ли?
– Не припомню.
– Вот и вспомнишь.
И вновь идем узкими улицами. Мимо стрелецкой таверны, (судя по пристальному взгляду Тенебриуса, он и эти места знает), затем тайными путями и улочками среди многочисленных сараев и амбаров, мимо аптеки, где торгуют лекарственными снадобьями и травами (надо запомнить, зачем-то подумалось мне). Выходим к краю поселка, с коттеджами и элитными домами.
– Эх, воскликнула Флорентина. – А когда-то здесь было прекрасное поле, среди колосьев и снопов любила гулять. В домике до сих пор остался букет с колосками с этого поля... если не рассыпался.
За полем, точнее тем, что полем когда-то было, зеленеет лес. Идем вдоль белокирпичной стены, и вот, чугунная оградка. Лесное кладбище.
– Оно? – спрашиваю я.
– Оно… – задумчиво кивает Флорентина.
Заходим. Кладбище мрачное. Под густыми кронами сосен, даже среди белого снега могилки кажутся забытыми и заброшенными. Нет, оно не осквернено: надгробные памятники на месте, захоронения не разорены. Но дурное предчувствие не покидает меня.
– Идемте за мной, – зовет Флора, и мы следуем за ней, подобно фигуре коня на шахматной доске, поворачивая и поворачивая.
Вдруг ужас сковал меня. Все потемнело. И со всех сторон в мою сторону медленно плывут едва различимые, белые очертания.
– Ашес ту ашес, даст ту даст, найтмэарс рип ин пис, – лихорадочно шепчу я, стараясь не ошибиться ни в едином звуке. Тревога пропадает, призрачные тени рассыпаются в пепел, неотличимый от подножного снега.
Идем дальше.
Заходим в особо заброшенный уголок. Если ранее пути пересекались, то этот – тупиковый, вдали могила под развесистым дубом.
Снова приступ паники нападает на меня. Тени, призрачные и белые снова летают вокруг. Благо заклинание Каспара работает, шепчу его. Но вместо упокоения этих легких безобразников, меня одолевает видение. Все вокруг пылает огнем, окружая наш островок. Из пламени выходят скелеты, вооруженные мечами, луками, многорукие скелеты, держащие во всех своих четырех лапах по сабле.
Не знаю, видят ли это Фло и Тенебриус, но я готова кричать от ужаса. Все как замедленно. Тенебриус стоит статуей, отрешенно от всего. А Флорентина, несмотря на замедлиленное во сто крат время, с дьявольской быстротой подбегает к захоронению. Я уже хотела начать читать псалом от страха нощного.
Из надгробного камня вырываются лучи света, в которых, в сверкающих огоньках-светлячках возникает призрачная фигура немолодой, но солидной женщины.
– Приветствую вас, дети мои, – сказала она, взмахнув руками, словно подбросив вокруг огромные синеватые снежинки. Они касались скелетов, и те растворялись, а там, где только что стояло умертвие, вверх возносилась свободная уже душа. Огонь погас, не оставив и следа. С неба, через просветы ветвей, струился святой свет.
– Здравствуй, бабушка! – сказала Фло.