А шестеренки продолжают вращаться. На каждой из четырех сторон комнатушки, ставшей мне темницей, замечаю по зубчатому колесу.
Стены под действием механизма преобразились. Свернулись полки, сложились вдвое, открылись маленькие воротца у пола, похожие на ящики для обуви. Каждая стена исторгла комод золотистого окраса. Замысловатый орнамент выдавал великую древность этих предметов.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что не ящики и не сундуки это, а самые что ни на есть гробы, пусть и богато украшенные витиеватыми четырехлистниками.
Я бы рванула отсюда, не дожидаясь восстания мертвецов, но бежать было не куда. Обе двери заперты. Только и оставалось наблюдать, как, повинуясь все тем же часовым механизмам, ящики откинули крышки, а затем началась магия. Сизый дым потянулся из открытых гробов и в мутных клубах тумана приподнялись, взлетели скелеты. Глазницы черепов полыхали красным, и твари все ускорялись, кружа вокруг меня, сжимая кольцо, грозя острыми когтями.
Палю из арбалета и не знаю, попала ли я в уязвимые места демонов или, когда промахнулась, задела часовой механизм, но скелеты обрушиваются на пол, рассыпаясь на отдельные косточки.
* * *
Но дверь не открывается. Странно. Когда я побеждала демонов, они сгорали адским пламенем. По крайней мере, самые могущественные. Эти же просто рассыпались.
* * *
Радость была недолгой. Останки вновь устремились в воздух, образовали единое целое.
– Новая жертва во славу! Ну наконец-то! – прошипело чудовище.
– Я тебе не жертвоприношение. – огрызнулась я. – Тебе не удастся меня остановить!
– Тогда посмотрим, как ты справишься с Кораной, Богиней страдания? – парировала демоница.
– Корана? Богиня страдания? Странно, это же имя доброй богини, что покровительствовала народу, жившему в Безвременье.
Демоница обладала четырьмя парами рук, ожерелье из черепов лежало на ее шее. Корана чем-то походила на тех секьюб, что я встречала. Только выше и крупнее, чем уже знакомые мне миниатюрные феи зла. А вот вместо крыльев за спиной – дополнительные пары конечностей. Она размахивала серпом, угрожая, что я присоединюсь к армии секьюб.
Я спасалась, бегала из угла в угол. Пробовала читать молитву от страха ночного, но не помогало. Оставалось только палить на поражение.
Стрелы попадали ей в руки, в ноги, но ничто не останавливало. Огонь тоже не поможет. Она и ждала Флорентину, с ее магией стихий.
– Смирись! Тебе не победить!
– Я никогда не смирялась! Я всегда бросала вызов трудностям.
– Ну так попробуй, брось вызов сейчас!
Демоница шла на меня, я попятилась назад. Пути больше нет, уперлась в стену. Все, мне конец. Корана зажала меня в уголке, двумя лапами обездвижив, а остальными произвела обыск. Она вырвала из моих рук арбалет и отняла кинжал. Нажала на рычаг у колеса на стене, и старый шкафчик c книгами отодвинулся. Открылся проем, в который она меня и затолкнула, после чего сверху надвинулась решетка и заперла, как в клетке.
– Постой, ты куда? – кликнула я уходящей Коране.
– Малышка, соскучилась?
– Не хочу оставаться здесь одна!
– Не бойся, крошка. Все будет отлично. А я – собирать жатву, пока не взойдет солнце. В жертву тебя принесем в другой раз. Пока нéкогда.
Я сидела в своей темнице и сквозь решетку с сожалением взирала на то, что совсем недавно было моим. По другую сторону комнаты на полу валялись арбалет и кинжал. Зато рюкзак со мной. Странно, что Корана не реквизировала и его. Что-нибудь да придумаю. Надо выбираться отсюда, детка, если не хочешь оказаться на жаркое демонице.
Осматриваю камеру. За спиной оказалось маленькое окошко. Не пролезть. Хотя, если постараться... Смотрю в проем. Чернота.
А ведь у меня еще остался моток веревки. А если и ее не хватит, есть еще покрывало, на котором я спала в шалаше и которое стелила на плоту. Какая же ты умная, Корана! Не отобрала у меня сумку!
Завязываю крепкий узел, продев в кольцо у окна. Видимо петля, на которой раньше держалась ставня. С трудом пролезаю в окошко и спускаюсь, как по канату, вниз. Вокруг бесконечная чернота. Только кое-где точками полыхает огонь в окошках.
Что же я делаю? И куда дальше спущусь. Может, внизу какой балкон или уступ. И действительно, чувствую под ногами твердую поверхность.
Осторожно, держась за веревку, как за страховочный трос, исследую выступ, на котором я очутилась. Он оказался крайне небольшого размера. Передо мной глухая стена, и с трех сторон пропасть. Был бы фонарь, можно было посветить вниз. Но вверху остался рюкзак, с кремнием, кресалом и трутом. Догадайся я взять с собой, можно было бы зажечь факел и при свете осмотреть, есть ли какой выход отсюда.