– И Вы всегда такая страстная? – задал вопрос Вальдемарт.
Видимо он адресовался мне, хотя я надеялась, что Лайме.
– Всегда, когда надо. – Ответила за меня Лайма. – Она определенно мне нравилась.
– Ух! Сочно вы так! – не сдержался и прокомментировал Имуботт.
– А ты вспомни, что Алайнна говорила. – Шикнул на него Бормут. – Только воздержание. Только пост. Только строгость к себе помогут нам приобщиться к силам Тьмы. Вот вам искушение Демона фиолетовых ночей, и сразу же.
Впрочем, мне показалось, что он и сам бы не против поддаться такому искушению и аскетизм демонстрировал только на словах.
– Ну что ж, мне пора! – сказал Вальдемарт. – Приятно было познакомиться, Элина.
– Увидимся! – попрощался Фруцирон и последовал за ним.
В комнату вошли Алайнна и Диндра. Конечно они слышали мои стоны, и выглядели рассержено. Эфтан попал в точку, ударив по их воздержанию и демонически-строгим нравам.
Тем не менее, дамочки сдержались, и не выразили никакого отношения к произошедшему.
– Как ты предвидишь, Эфтан, все пройдет как надо? Без скверны? – строго спросила Алайнна Тетрахромбиула.
– Как по часам! – ухмыльнулся Тетра.
– И не забудь карту.
– Непременно.
– Алайнна, мне пора идти! – сказал Бормут.
– Да и я пойду, – добавил Имуботт. – Увидимся на ритуале.
– Не забудьте прийти. – Напутствовала им Диндра.
Лайма проводила их, закрыв за ними дверь.
В отсутствие мужчин Диндра и Алайнна, похоже, сами перестали стесняться. Конечно, из мужчин остался только Эфтан, но они его, похоже таковым не считали. Видать из-за его приближенности к темным демоницам.
– Ну что, отсыпаться перед ритуалом? – понимающе спросил Тетрахромбиул?
– Да нет, так, прилечь, – сказала Алайнна, обнимая Диндру.
– Ну отдыхайте. Встретимся на ритуале. – напомнил Тетра.
– До встречи. И, Эфтан, не забудь, что обещал. Все остальное. Книгу Балаама, необходимое для розжига, принесем. Ты, главное, карту возьми.
– Принесу, не волнуйтесь.
– Я вас провожу, – ответила Диндра, во все том же белом халате привстав с постели и проведя нас по коридору. Дождалась, пока мы оденемся, и затворила за нами дверь.
И вот, мы, в составе: меня, Эфтана и Лаймы идем темными дворами.
Недалеко от дома, видимо на месте, служившем летом детской площадкой, светилась елка. Мигала красными, синими, зелеными, мерцающими огоньками, поблескивала мишурой. Стеклянные шары украшали ее. Кое-где на ветках висели только скрепки: часть шаров разбилось и осколки валялись у подножия йултадского дерева. Хорошо, что хоть кто-то постарался украсить этот унылый забытый двор.
– Куда теперь, – спрашиваю я Тетру, – к Зухре?
– Да, домой. Только, думаю, давай Флорентину встретим. Она как раз должна подъехать, и нам по пути.
– А ты классная! – сказала я Лайме. – Ответила за меня, когда они ждали, что я что-нибудь скажу.
– Ну не велика беда. Меня так просто с толку не собьешь, – ответила она.
– Странный, темный ритуал! – делюсь опасениями я с ней.
– Не переживай. Древние боги с нами. У каждого – свои божества. И твои тебе помогут.
– Надеюсь. Может получится.
– Абсолютно! Еще поцелуетесь с твоим красавчиком! А давно потеряла? – не унималась она.
– Сегодня ночью.
– Так совсем теплый. Может и не сработать. Его вещи есть?
– Есть, талисман, камень в оправе.
– Хорошо.
– Он даже спас меня один раз.
– О! Значит рабочий! А вот это прямо уж о-о-очень хорошо.
– Ты поможешь вернуть Валентина? – набралась смелости я. Уж располагала к себе Лайма, да и вопросы задавала правильные.
– Я бы помогла, но тут только сама. Все от тебя зависит. Сложного-то, собственно, ничего нет. Выбери жертву. Молись богам.
– И все?
– И все.
– А сработает?
– Как боги решат.
– Постараюсь тогда призвать их. И как пойдет.
– Я думаю, все получится. Красавчика уже выбрала?
– Кого?
– Того, кто больше всего на твоего суженного похож.
– Не знаю. Не все же были? Может, Фруцирон? Хотя ему до Валентина далеко. Но зато музыкант.
– Да уж. Муз-а-кант с самомнением. – Выговаривая каждую букву брезгливо отозвалась Лайма. – А вообще, те еще «красавчики». Я бы ни с одним из них в постель не легла.
– Главное с Флорентиной не конфликтуйте. – Добавила она после недолгой паузы. – А то вызовете две души в одно тело, с ума бедняга сойдет.