– И тебе здравствовать, Фотинна! – ответил ей Тетра.
Через пару минут показалась молодежь. Имуботт с Бормутом. Фруцирон с еще одним длинноволосым музыкантом. Претенденты, одним словом.
Они стояли особнячком, в черной одежде, каждый – с рюкзаком. И кто из них станет жертвой?
Задумчивый Имуботт с вьющимися волосами и едва наметившимися усиками. Ухмыляющийся Бормут с короткой черной прилизанной стрижкой и косой челкой. Оба в клепанных косухах.
Фруцирон, весь в клепках и цепях. Или этот, в черной кожаной куртке и увешанный амулетами, перевернутыми звездами и крестами, чьего имени я не знала. Эфтан его как-то назвал Безымянным. И где они его выкопали? Говорят, он сам не может назвать своего имени, но для меня они в общем-то все были безымянными. Серая, безликая масса. Каждый считает, что он выдающийся, а ничем не отличается от других. Будь моя воля, всех бы их отправила куда подальше. Даже вместе взятые, они не стоили и крупинки того, ради которого я здесь.
К нам подошел еще один, не такой молодой как остальные. Суровый мужчина с конским хвостом на макушке и выбритыми висками. Не стала б я с таким хищником иметь дело. Зато Эфтану нравилась его компания. Это был Хорст. Они оживленно переговаривались. Я не вникала, только расслышала: Каков вкус женщины? А? – спросил Тетра.
Хорст покривился.
– А когда ты пиво пьешь, ты так не кривишься. – Ухмыльнулся наш знакомый.
Лайма оживленно переговаривалась с Флорентиной. Фотинна наставляла молодежь.
Я стояла в одиночестве. В небе мерцая медленно плыл Орбус.
Интересно, а есть ли кто там сейчас? – подумалось мне. Я тогда и не представляла, что Орбус кишмя-кишит всяческой недружественной живностью.
Я стояла на остановке, чуть поодаль от всей компании, и было как-то грустно. Холод становился сильнее и сильнее, стараясь добраться до самых костей, веки стали тяжелыми. И вдруг, словно отпустило.
Я почувствовала, как кто-то обнял меня. Он стоял передо мной, и крепко прижимал к груди.
– Не мерзни, Элина. Возьми мое тепло.
Я открыла глаза: никого не было. Но я чувствовала – его душа была рядом. Возможно, призрак увидела не только я. Женщина, проходящая мимо, заявила «Фу… гадость какая».
А я, тихо, про, себя, произнесла «спасибо тебе, Валентин».
На кольце показалась сплотка трамваев.
– Уж надо бы садиться, – сказал Хорст.
– Алайнну и Диндру следует дождаться, – ответил Эфтан.
– Это может быть последняя сплотка. Дальше пешком. – посетовала Фотинна.
– Или снова извозчика ловить. – Добавила Лайма.
Вагоны стояли, ожидая… нас?
Две женщины бежали в нашу сторону, неуклюже взмахивая руками. Они самые. И теперь мы помчались к трамваю.
Вальдемарт так и не пришел. Но его, похоже, уже и не ждали.
– Кто первый добежит… – кричала позади Фотинна, – попросите кондуктора, чтобы подождали нас всех!
Первым добежал безымянный музыкант. Что-то объяснил кондуктору. Вагон действительно нас дождался. Все успели. Трамвай тронулся.
Кондуктор стал обходить пассажиров. Мы расплачивались за проезд медными монетками. Я пыталась с ним заговорить, чтобы узнать стоимость, он знаками что-то показывал. Глухонемой. В конце концов Флорентина заплатила за двоих, показав ему два пальца.
Вагончик следовал городскими улочками, а потом отправился… в лес. Мы въехали в лесистую местность и теперь нам светили только луна, орбус и собственные фонари трамвая.
Я вглядывалась в ночную темноту, что скрывалась за стволами деревьев. В снопах света фар падали снежинки. Проехали какую-то деревушку, развернулись и снова – лесной дорогой.
* * *
– Пора выходить – сказала Лайма нам с Флорентиной. Вовремя: я, признаться, начала подзасыпать.
Трамвай остановился. Мы вышли. Крюк подцепил вагон, и он помчался дальше развозить запоздалых пассажиров.
Полная луна светила на ночном небе, ее лучи, продираясь сквозь ветви деревьев, освещали наш путь. Лес? Парк? Деревянный частокол, как из детских сказок, резные ворота, фигурки сов, лисы и волка, вырезанные из стволов старых деревьев. Покрытые снегом старые деревянные лавки.
Минули врата, и направились по дорожке вглубь. Как я поняла – главной дорогой парка.
– В этом озере вода остается теплой даже зимой, – показал Эфтан на водоем поодаль.
– Полынский лес! – воскликнул Эфтан, когда парковые удобства уступили место дикой природе. – Тянется до самой запретной зоны, что к востоку от Чернограда. Там произошла катастрофа, зону закрыли, и теперь там обитают только стада козлорогов и других диких животных. А все потому, что построили строение на месте капища Чернобога. Вот демон и отомстил.