Эфтан абд Тетрахромбиул расставлял участников.
* * *
Двенадцать человек стояли вокруг зимнего костра. Прямо как в сказании, которое читала как-то в книге, найденной на чердаке. Сказание о двенадцати братьях. Капризная принцесса заставила сироту под угрозой казни найти аленький цветочек. Зимой. Когда все снегом запрошено. А аленький цветок так вообще надо искать в ночь на Литу. Все же она набрела в лесу на двенадцать братьев, двенадцать праздников, которые как раз в канун Йултада грелись у костра на зачарованной поляне.
Так и мы, только не братья и сестры, а чужие друг другу люди. Каждый со своими целями.
Диндра достала из рюкзака мешочек и высыпала содержимое в костер. Начал распространяться пряный, дурманящий аромат, и казалось, будто все окружающее пространство стало странным, ирреальным, как будто преломляющимся сквозь туманную дымку.
Не люблю я эти запахи, они ударили мне в мозг. Голова кружилась.
– Приготовили книгу Балаама? – сказала Алайнна.
– Вот она! – протянул книгу Бормут.
– Читай! – Сказал Алайнна Флорентине.
– Я не буду. – Попыталась отказаться Флора.
– Читай, – поддакнул недалеко стоящий Эфтан. – Не забывай, что тебе самой надо и что ты сама ищешь.
И Флорентина начала:
И Абрахам поверил Богу, и покорно подчинился воли его. Сын родился после этого у Абрахама, и он назвал его Ицхаком. Но начальный Мастема прибыл к Богу, и он снова пожаловался на Авраама завидуя об Ицхаке. И Бог сказал Абрахаму, «Возьми своего сына Ицхака, твоего единственного, которого ты любишь, и принеси его мне как всесожжение на одной из высоких гор, на которую я укажу тебе». Он встал и пошел к колодезю у горы Мориах.
И Абрахам поднял свои глаза, и там был огонь; и он дал дрова своему сыну Ицхаку, и они пошли вместе. Ицхак сказал Аврааму, своему отцу, «Вот – огонь и дрова, но где – агнец для всесожжения?» Абрахам сказал своему сыну Ицхаку, «Господь сам усмотрит агнца». Ицхак сказал своему отцу, Свяжи меня крепко. Святые ангелы стояли, плача у алтаря. Ангелы Мастемы возрадовались и сказали: «Теперь он погибнет». И всем этим начальный Мастема испытает его, будет ли он слабыми.
– Принесите жертву! – произнесла Алайнна.
И каждый достал кинжал, или ножик.
Хорст смачно резанул себе руку и не одна капля его крови отправилась в костер.
– Сильно не лей, не бери дурной пример! – подсказала мне Лайма.
Я не стала трогать кинжал, которым резала глотки козлорогам. Я взяла наконечник одного из зарядов арбалета, еще ни разу не использованный, и чуть-чуть порезала палец и капнула маленькую капельку крови в костер. (Ну что, все видели? Довольны?)
Вот и подписан договор с дьяволом, подумалось мне. Стало еще мутнее. Стоять было тяжелее и тяжелее.
Лайма взяла книгу Балаама из рук Флорентины и продолжила читать. И если сначала эти слова были похожи на старинные писания, теперь фразы напоминали совсем зловещие слова заклятий.
Лайма читала:
«Восстань, могучий Белилаэль. Возложи руку твою на выю врагов, и ногу твою поставь на горы сраженных.
Сокруши врагов наших, и меч твой да пожрет плоть их. Отворяй Мориах врата для полчищ Белилаэля.
Белилаэль, скрепится войско твое, и враги твои начнут падать сраженными.
Все племена и цари их да служат тебе, и склонятся перед тобой, и прах ног твоих да лижут дщери врагов твоих.
За дела наши дурные, и поступки наши греховные, это твоя война, и от тебя могущество. Упадет звезда, и разобьет Мориах, и сокрушит всех сынов Шета, силой твоей руки будут сокрушены их тела. И будет власть и погубит оставшееся от Города. Падет Мориах от меча не человеческого, и меч не мужской пожрет его.
И благословят стоя Белилаэля, и заклянут бога Ицхака, и Иакова, и всех служащих ему.
Ибо велики помыслы Белилаэля, и сильна рука его в предводительстве своем, и сила и мощь духов жребия в помыслах его нечестивых, в гнусном, нечистом служении его, ибо он жребий Тьмы.
Создал Белилаэль губителем, ангелом злокозненным Мастему. Во тьме власть его, и совет его ради нечестия и греха, и все духи жребия его, ангелы зловредные, действуют по законам Тьмы».
* * *
Мне уже не было холодно. То ли костер грел, то ли распространяющийся от него фиолетовый дурман пленил мои органы чувств, то ли заключенный договор (заключенный ли? Кровь-кровью, а подпись на бумаге я не ставила), то ли вера и память о том, что Валентин со мной, и что он поможет справиться.
– Вы что делаете? Где текст про Самлаэля? – завопила Диндра.