– Вот все и устаканилось, – удовлетворенно огласил Эфтан абд Тетрахромбиул. – Тенебриуса вызывали? Встречайте!
Он достал палкой из костра череп и брезгливо отбросил за пределы круга.
Пламя снова разгорелось и огонь заискрился с новой силой. Только на теперь это был самый обычный костер.
– Вот теперь я действительно все испортила – думала я. Ведь был же шанс, был. А я им не воспользовалась.
– Прости меня, Валентин! – думала я. – Не успела я, все испортила, даже и не смогла.
Ну и хорошо. Мне очень хотелось вернуть Валентина. На какой ценой? Страданиями невинных, а пусть и даже виновных душ (замешанных в темных деяниях), сгорающих в бесплотном огне? Если им и уготовано возмездие, то пусть это случится без меня. Само участие в адском ритуале – грех! Не поблагодарил бы меня Валентин. Он оберегал мою душу, являлся мне. И если он хотел вернуться сейчас – вернулся бы… – думала я.
И я посмотрела на того, кто был призван в этот мир. Какой ужас пришлось ему испытать только что? Волосы поседели, обесцветились, и, казалось, стали длиннее, черты лица изменились, кожа побледнела и стала мертвенно-блеклой. Его глаза смотрели безумным взглядом и свет костра отражался в них нездешней желтизной.
Он молча осматривался по сторонам и наконец, громко, торжественно, во всеуслышание воскликнул: С возвращением меня!
И добавил: А это тело ничего, хотя прежнее было лучше.
Зловещим холодом повеяло, когда возвращенный приблизился. Мне замерещились отдаленные отзвуки стонов, криков, стенаний. Когда он отошел, звуки прекратились, а я все списала на усталость после долгой ночи без сна.
И глядя на Тенебриуса, я подумала, а может и не надо оно было?
Может хорошо, что все-таки не стала вызывать Валентина? Может повезло, что я не сумела сделать? Не хотелось бы видеть его таким… холодным и жестоким. Валентин был теплым, добрым, заботливым, и даже сейчас хранит меня, в снах, видениях и с помощью амулетов. Я прижала кулон к груди, от него расточалось нежное тепло. Мне казалось, что Валентин не просто прощал меня. Я чувствовала: он даже не сердился, и наоборот, благодарил, что я не воспользовалась таким темным способом. Но Тенебриус – не Валентин. Этот был доволен.
И все же мне кажется, я еще встречу Валентина. Верну. Но только по нормальному. Без всей этой черной магии.
* **
– Меня Элина зовут, – подошла я к Тенебриусу познакомиться первая. Остальных то он, наверное, знает.
– Элина? Очень приятно. А меня Тенебриус. Можно Тенебрий. Или даже Тенебр. Как угодно.
* * *
Мне показалось, что дурманящий дым развеялся, и видения прошли, как дурной сон. Только остались мы, в этом ночном лесу, каждый – со своей думой. Но было и то, чего нельзя забыть.
Ощущалось тягостное напряжение между участниками. Они выглядели озлобленными.
У Хорста продолжалось кровотечение на запястье, которое Диндра, будучи лекарем-фельдшером, безуспешно пыталась помочь остановить.
Среди нас появился Тенебриус.
И, что самое, интересное, все были живы. Даже тот, чья душа была сожжена демоном. Он не говорил, ничего не делал, не выражал никаких эмоций. Но выглядел, как живой.
Да и Тенебриус – я так и не поняла, вернулся ли он на самом деле, или этот участник ритуала был изначально Тенебриусом, потерявшим память. Или действительно дух вселился в безвольное тело неизвестного мне человека?
Притащили и разложили бревна, присели вокруг костра, подкладывали в огонь ветви.
Эфтан жарил на шампурах сардельки.
– Сосиску будешь? – участливо предложил мне.
Я отказалась. Более того, еще и подивилась, как так можно.
Вроде ритуальный костер, такие страсти, а они на нем жарят шашлыки. Но ничего не стала говорить.
– А чего ждем? – зачем-то спросил Тенебриус у Эфтана.
– Утра. Трамваи не ходят, – ответ был лаконичен.
Я замерзла. Флорентина, Лайма, Тенебриус то бродили кругами, то снова садились и грелись у костра. Теплые искры огня поднимались высоко вверх. Лес стал сереть: приближалось утро.
Каждый взял свои пожитки, мы затушили костер, и направились в обратный путь. Вскоре вышли к парковым дорожкам, но и они были присыпаны ночным снегопадом.
Темнота съедала просветы среди деревьев. Звезды все еще маячили на небосводе, но тучи-облака, плывущие по беспокойному небу, то и дело, затушевывали то один, то другой узор созвездий, слепя взор небесных богов. Было промозгло, хотя и безветренно. Холод медленно проникал сквозь все слои моих одеяний до самой кожи. Хотелось быстрее закончить путешествие и оказаться в теплой купели. Или постели.