– И что жертвы будут?
– Жертвы неизбежны. Еще в древних писаниях об этом написано. Иаваль, Ицхак, Поликсена, Ифигения, оставшаяся безвестной дочь Ифтаха, сын Мешы, которого тот принес Хамосу ради победы над израильтянами.
– А вот Флорентина не знала. Думала, что Тенебриус временно воспользовался телом, как медиумом. Ан не так!
– Может быть. Все знать невозможно.
– А Лайма считает, что Алайнна вместе с Диндрой хотели принести в жертву Вальдемарта.
– Не знаю. Не уверена. Тем более что, Самлаэль сам выбрал себе жертв.
– Я тоже потеряла близкого мне человека и хотела бы вернуть. Возможно, также, как это сделала Флорентина.
– Хочешь принять в нашем ритуале участие?
– Я не знаю, я хочу посоветоваться.
– Мы будем вызывать Астарота. И среди тех, кто на ритуале, будет потерянный. Самлаэль лишил его души, но тело бродит. Ритуал покажет, что с ним будет дальше. Вернет ли ему душу, помилует ли его Астарот. Либо помилует тело, и он окончательно умрет. Либо, как ты говоришь, призовет новую душу.
– Стоит ли попробовать вернуть Валентина?
– Плохо тебе без него?
– Да. Очень.
– Чувствуешь вину.
– Чувствую.
– Попробуй себя простить. И понять, хочет ли сам Валентин вернуться таким образом.
– А как?
– Сердцем.
– Еще как?
– Есть какая-то магическая вещь, которая принадлежала ему, и которая показала себя в действии?
– Да. Вот кулон.
– Положить руку на грудь и послушай кулон. Что он скажет. Спроси у своего сердца, и у Валентина. Хочет ли он вернуться таким образом?
Я взяла в руку кулон, другую прислонила к груди, слушая стук, закрыла глаза. Представила Валентина. Таким, каким он был живым, до того, как предательская стрела вонзилась в его сердце. Валентин! Любимый! Хочешь ли ты, чтобы я вернула тебя сегодня?
Амулет похолоднел. И мне показалось, что я услышала «не время мне», или «не обременяй меня». Я не разобрала.
– Ну что? – спросила Фотинна.
– Я не смогла разобрать.
– На что это было похоже.
– «Не обременяй меня» или «не время мне».
– Что еще?
– Амулет был холоден, как будто говорил «нет».
– Мне кажется, ты нашла ответ на вопрос.
– Похоже, что так.
– И правильно. Не хороший это способ вернуть душу. Обрати внимания. Тот ли это Тенебриус, которого звала Флорентина? Или призрак-обманка[2]? Или даже если это он, не была ли его душа повреждена.
– Думаю ты права. Не надо так.
– Мы попробуем спасти душу несчастного. Уж на этом свете или на том, но ты сама слышала, что Валентин не придет на этот ритуал. Или ты все равно хочешь?
Я не ответила.
– По глазам вижу. Хорошо, что обратилась за советом. Удачи тебе, Элина.
– Фотинна, как мне дальше жить?
– У меня раньше тоже был любимый человек. Он погиб. Неудачные скачки. Придавило конем. Раздавило. С тех пор живу. Время лечит боль. Дает силы жить. Приносит новые цели.
– Но я не могу так жить.
– Я тебе помогу. Закрой глаза.
Я закрыла. И она зачитала. Обходя меня.
– Послушай, дитя. В мире много дел. Старое уходит. Новое приходит. Наш текущий день. Только чистый лист. Время нарисует. Прошлое сотрет. Вспомнишь или нет. Прошлого ответ. Знаешь только ты. Лишь вперед смотри. Душу не трави. Прошлого цветы. Без нужды не рви.
Я открыла глаза. И мне действительно стало спокойнее.
– Спасибо! – ведь ты права. – Жизнь идет. Есть цели, задачи, и, если я еще тут, значит я нужна еще здесь.
– Вот именно, Элина.
Дверь открылась.
– Ну а мы вас потеряли. Что делаете? – спросил Эфтан.
– Обсуждаем тонкости каббалистической магии.
– Ну ничего себе, Элина, удивляешь! – с уважением посмотрел он на меня.
А Фотинна тем временем взяла с полки шкафа охапку черных свечей, и направилась к выходу.
– Ребят, если хотите, можете перекусить. Все что на синей полке – мое. Ужинайте, не стесняйтесь. Ну или соседи подскажут. Она ушла, а я, вместе с Эфтаном, Флорентиной и Тенебриусом вернулись на кухню.
Мы с Тенебриусом выйдем, подышим свежим воздухом, – предупредил Эфтан.
За столом сидел молодой человек, с короткой рыжей бородкой.
– Присаживайтесь, кушайте. Чайком угостить? – Участливо спросил он.
Флорентина согласилась.
А я спросила, где можно помыть руки.
– Вот, справа от прихожей дверь. Там все есть.
Я зашла. Огромная комната для уборной. Внушительных размеров баки, котлы, купель, рукомойник. Здесь было тепло, потому что котлы грелись и источали жар. В дверке одного из них играло яркими красками, словно птица-феникс, пламя огня. Я даже задумалась, а не посидеть ли тут, не погреться. Здесь было также хорошо, как дома, перед уютной печкой, которая холодными зимними вечерами дарила волшебное тепло. Но, взяв себя в руки, помыла ладони и вернулась. Рядом с гостеприимным мужичком уже сидела та самая девушка, что открыла нам дверь и чуть не застала меня за чтением чужих книг. Флорентина уже сделала бутерброды, и мы перекусили.