К счастью, совсем скоро из шатра вышла Эстер, сияющая, как единственная на темном небе звезда. Эта гадалка, мадам Фрэзюр, совершенно очаровательна! Хотя у нее далеко не французский говор, выглядит она как натуральная цыганка. И она полностью рассказала Эстер о ее буднях и предсказала ей полную приключений свободную жизнь. Я улыбнулась. Эстер ни за что не хотела выходить замуж, считая, что брак — это узаконенное рабство для женщины, так что неудивительно, что ей предсказали именно такое будущее. Не знаю, как к таким сентенциям относилась миссис Хэйл, но я ни разу не видела, чтобы ей что-то запрещали и в чем-то препятствовали. Она, как это обычно водится, даже не подозревала, насколько уже свободнее по сравнению со многими своими сверстницами и девушками постарше.
Миссис Эванс отказалась идти в шатер, так как она уже замужняя женщина и негоже ей отнимать увлечение у молодых. Тогда Эстер сразу же вцепилась в меня и стала увещевать. Я обязана послушать, что мне скажет мадам Фрэзюр. Миссис Эванс присоединилась к Эстер, и вдвоем они без труда меня уговорили. Мне не хотелось ни спорить, ни отпираться, я не чувствовала в себе ни малейшей капли сил на это нудное занятие, поэтому довольно быстро согласилась и скрылась в темноте шатра.
Я не сразу привыкла к царящему внутри полумраку и вначале не могла ничего разглядеть. Когда же зрение окончательно приноровилось, я увидела в конце шатра сидящую на ярких подушках женщину лет тридцати пяти. Выглядела она и правда как цыганка, одетая в ярко-красное платье, расшитое причудливой вышивкой, в платке, из-под которого выбивались буйные черные локоны. Она встретила меня с приветливой улыбкой на пухлых губах и протянула ко мне руку, делая знак приблизиться. Я послушалась и медленно преодолела расстояние между нами в несколько коротких шагов. Когда я села напротив нее на подушки, то заметила, что глаза у нее необычайно голубого цвета. Вблизи, надо сказать, мне даже показалось, что в ней есть капля индийской крови, хотя я видела индийцев лишь на картинках. Она показалась мне до того красивой, что я едва не ахнула. Неосознанно в моей голове пронеслась мысль, что мистер Дрейк мог бы сказать мне точно, индианка ли она, и я тут же прикусила губу от досады на саму себя.
— Дай мне правую руку, — сказала она. Голос у нее был грудной и хриплый с заметными властными нотками.
Я послушно протянула ладонь.
Руки цыганки были теплыми, пальцы длинными и шероховатыми с аккуратно постриженными ногтями. Она долго вглядывалась в линии на моей ладони, вертела руку и так и сяк, а потом наконец заговорила:
— У тебя необычная жизнь. Сначала спокойная и ровная, словно река, а затем бушующая и необъятная, как океан.
Я недоверчиво нахмурила брови. Говорить общими фразами мог кто угодно, конкретику я, видимо, не заслуживала.
— Оставь эти свои гримаски при себе, дорогая, — с хитрой улыбкой сказала она, посмотрев на меня точь-в-точь как маменька. Я задрожала. Эту фразу часто любила говорить мне матушка, когда я смела обнажать перед ней свои истинные чувства. Откуда этой мадам Фрэзюр известны такие подробности? — Я вижу в твоей жизни мужчину, который изменит всё.
Я сглотнула и зажмурилась на мгновение. Надеюсь, она говорит не о мистере Дрейке. Она тем временем продолжала:
— Ты его любишь.
— Вам это рука рассказала? — не удержалась я от дерзкого выпада.
— Нет, твое лицо. Когда я заговорила о нем, ты сразу заволновалась, — она помолчала около минуты, пристально вглядываясь в мою ладонь. — Он значительно тебя старше. И совсем не пара тебе.
Я нервно хохотнула и сделала попытку вырвать руку из хватки, но мадам Фрэзюр только сильнее сжала мою ладонь.
— Ты выйдешь за него. Правда, не сразу. По правде, ты пойдешь под венец два раза, прежде чем это произойдет.
Два раза? Я в замешательстве уставилась на нее. Как такое возможно?
Право слово, ей бы романы писать, а не морочить голову своими россказнями юным девушкам. Я нервно улыбалась, впитывая в себя ее слова. Они казались мне невероятной небылицей, но в то же время я допускала мысль, что она, может, говорит правду, и это меня пугало не на шутку.
— Есть другой путь, — неожиданно сказала она. — По правде, есть множество путей, но ясно я вижу только два. Если пойдешь по второму пути, жизнь твоя будет спокойной, без потрясений. Там тоже есть мужчина, за которого ты выйдешь замуж. Я не вижу, чтобы у вас были дети, но я вижу, что ты будешь довольна.