Он перестал нам писать — тем лучше. Возможно, он решил просто не возвращаться в Англию, порвать с нею навеки, оставить нас, жалких провинциальных людишек, утопать в своей ограниченности. Я злобно усмехнулась, но тотчас же грудь мою стеснила тревога от мысли, что это правда, что я никогда больше его не увижу. А вдруг он попал в плен? Я не знала, насколько безопасно сейчас в Индии, но то и дело до меня случайно долетали жуткие истории о чудовищных убийствах, пытках и вспыхивающих то тут, то там бунтов, во время которых гибли мои соотечественники. Вдруг мистер Дрейк участвовал в такой стычке? Тогда нам точно не дождаться письма от него.
Но нет, мне легче думать, что он из легкомыслия забыл о папеньке. Ему наскучило возить пером по бумаге, а может просто не находится времени. Мужчины ведь не так любят переписываться, по словам маменьки.
В гостиной часы вдруг пробили один раз, и я вздрогнула, потревоженная сдавленным лаем болонки где-то в комнатах, а за окном кто-то проскакал на лошади, взметая за собой снег, и эта безумная какофония звуков вконец меня уничтожила. Измученная, я тотчас же провалилась в глубокий сон.
Проснулась я утром от настойчивого стука в мою дверь, не прекратившегося, покуда я не велела войти. На пороге показалась Бесси с раскрасневшимися щеками и волосами, выбивающимися из-под чепца. Она словно бегала в таком виде на улице: тяжело дышала и не могла ничего сказать. Я села в постели и вдруг заметила у нее в руках странный сверток, запечатанный в обычную бумагу. Похоже на книгу.
— Что у тебя в руках, Бесси?
Она молча подошла ко мне и передала в руки сверток. Он был горячим от ее пальцев, от самой Бесси пахло жарким очагом, передник весь запачкан мукой. Она точно только что с кухни. Я уже хотела ее отчитать за небрежность, как вдруг неожиданная догадка потрясла меня. Руки задрожали, и я уронила загадочную посылку на колени. С трудом нашла в себе силы поблагодарить служанку и отослать ее заниматься своими повседневными обязанностями. Когда она скрылась за дверью, я обратила взор на белоснежные складки одеяла, среди которых затерялся таинственный предмет.
Не может быть, повторяла я снова и снова, пока мои пальцы пытались справиться с бумагой. Я оторвала ее краешек и увидела подозрительно знакомый голубой цвет, почти выцветший по углам.
Это были мои «Кентерберийские рассказы»!
Я разорвала оставшуюся бумагу, высвободив книгу из плена, и на колени мне упал маленький прямоугольник. Дрожащей рукой я поднесла его к лицу и прочла: «Вы спасли мне жизнь». В замешательстве я прочла слова еще раз, но так и не поняла, что они значат и как я могла спасти кому-то жизнь. А потом мой взор упал на книгу, и я заметила на ней небольшую дырочку, вокруг которой багровело пятно засохшей крови.
Я аккуратно взяла в руки томик Чосера, и точно — маленькая дырочка оказалась следом от пули, а красное пятно точно было кровью, страницы накрепко от нее слиплись.
О милосердный Боже!
Я вскочила с постели и как была, в одной ночной сорочке выбежала из комнаты в поисках Бесси. Она наверняка у матушки, решила я, и бросилась к ней в комнату, но та оказалась пустой, постель уже была прибрана. Который тогда час и сколько же я проспала? Почему меня не разбудили вместе со всеми?
Холодные доски пола обжигали мои голые ступни, но я быстро сбежала по черной лестнице* в кухню, но обнаружила лишь миссис Гиллан, нашу кухарку. Она посмотрела на меня круглыми глазами, а на вопрос где Бесси ответила только взмахом руки в сторону гостиной. Вероятно, возится с камином, решила я и бросилась к двери, ведущей в комнаты. Миссис Гиллан что-то крикнула мне вслед, но я была словно оглушена и ничего не слышала, кроме стука собственного сердца. Я надавила на ручку двери, толкнула ее и крикнула:
— Бесси, кто дал тебе...
Я не успела договорить. Остановилась на пороге, пригвожденная к месту сонмом взглядов. Несколько пар глаз смотрели на меня с удивлением. Я покраснела.
Среди всех я заметила карие с зеленой полоской по краям радужки глаза, горящие знакомым мне хитрым блеском. Мистер Дрейк был здесь.
*Лестница для слуг.
Глава XIII
Я стояла как вкопанная, физически ощущая на себе взгляд каждого, кто находился в гостиной, но острее всего — взгляд мистера Дрейка. Папенька краснел и нервно мял усы, маменька не знала, стоит ли ей отдать предпочтение стыду или гневу, а тетушка в ужасе прижала пальцы к губам. Бесси застыла с подносом в руках, и даже мамина болонка смотрела на меня с легким недоумением. Но что было ужаснее всего, в комнате, был совершенно незнакомый мне джентльмен, словно прячущийся за могучей спиной мистера Дрейка.