— Элинор, дочка, мистер Дрейк нам как раз рассказывал о мастерстве мистера Шерли, который буквально вытащил его с того света.
Я заметила, что мистер Шерли скривился, будто от удара. Он мял в руках платок, словно чересчур впечатлительная девица, и пальцы у него были определенно женские, тонкие и изящные.
— Это правда, — подтвердил мистер Дрейк, обращая мое внимание на себя.
Я настороженно взглянула на его загорелое лицо. Новый шрам белой полоской пересекал переносицу. Он выглядел значительно старше, чем полгода назад. Я будто смотрела на абсолютно другого человека, в котором лишь с должной долей внимательности можно угадать знакомые черты. Что же произошло с ним в Индии?
— Но не думаю, что будет уместно сыпать кровавыми подробностями в присутствии дам, — спохватился мистер Дрейк. — Лучше займемся более приятным делом, чем выслушивать мои скучные рассказы. Я привез дамам подарки.
Матушка всплеснула руками и неясно затараторила, что ей безумно неудобно и вовсе не стоило тратиться, но глаза ее при этом горели, а тетушка вытянула вперед голову, будто только сейчас обрела способность слышать.
Мистер Дрейк привез нам дюжину индийских шалей, причем он учел вкусы каждой: маме достались яркие расцветки с пышными узорами, выполненными золотой нитью, украшенные бахромой; тетушка получила более спокойные оттенки, под цвет ее вечно лиловых и серых платьев; а мне достались розовые, голубые, бежевые и даже одна шаль цвета vert-de-gris*. Кроме шалей мистер Дрейк привез индийский чай, всевозможные пряности и специи, а также сотню баек о тамошних нравах.
Он рассказывал невероятные истории, которые я почти не слушала, ибо только и думала о том, как мне теперь следует себя держать в его обществе. Мои возмущение и злость значительно улеглись с того времени, и я едва могла найти в себе их былую яркость, скорее слабые оттенки, едва различимые сквозь тревогу и замешательство. И всё-таки я не могла вести себя как раньше, до Индии, потому что слишком сильной была обида. Совершенно ясно, что я не стану носить его шали, лучше отдам их Бесси. Так у нее появится лишняя причина держать мой секрет в тайне и не разбалтывать даже случайно.
Мистер Дрейк говорил уверенно, самодовольно улыбался и на нас всех глядел с тенью усмешки во взгляде, словно бесконечно забавлялся всем происходящим. Бедный мистер Шерли рядом с ним казался безликой тенью, на него никто не обращал внимания. Впрочем, насколько я могла судить, ему это было только на руку, так как он мог беспрепятственно предаваться размышлениям. Он не был похож на человека, который выдержал бы индийский климат: розовая кожа, светлые волосы, безвольный подбородок, круглые черты лица, пухлые губы. Он был значительно ниже мистера Дрейка, хотя к его чести стоит сказать, что мистер Дрейк был значительно выше большинства мужчин. Склонный к полноте, он, вероятно, сильно переживал из-за своего внешнего вида, постоянно поправлял лацканы, запонки, булавку шейного платка, воротничок. Вероятно, я слишком пристально его рассматривала, потому что он вдруг взглянул на меня и тотчас в ужасе опустил глаза, нервно при этом дернувшись всем телом. Его застенчивость вопреки моей воле вызывала во мне только жалость. Неужели мистер Дрейк приблизил к себе это бедное существо только ради того, чтобы ярче сиять на его фоне? Иначе какие еще мотивы двигали им? Искренняя благодарность за избавление от физических недугов? Что мог мистер Дрейк найти в таком человеке, на какой почве они сошлись?
Наконец отец предложил джентльменам удалиться в библиотеку, чтобы насладиться сигарами. Я едва не выдохнула с облегчением. Мистер Дрейк предупредил, что мистер Шерли не курит, словно у того не было собственного языка, чтобы сказать. Тогда отец предложил ему остаться в гостиной с нами и присоединиться к ним позднее, если мистеру Шерли будет так удобно. Необходимость делать выбор застала его врасплох, слишком очевидный, чтобы я не заметила. Какой он странный! Он вытер платком несуществующие капли пота со лба и словно на последнем дыхании сказал, что давно привык а запаху табака, так как большую часть жизни провел рядом с военными.
— Элинор! — позвала меня маменька, когда мы остались одни. — Что на тебя нашло, дорогая? Неужто ты так обрадовалась приезду мистера Дрейка, что забыла даже одеться?
— Я… я просто искала Бесси.
— Почему ты тогда просто не воспользовалась сонеткой**?
— О… совсем из головы вылетело… Я очень плохо спала.